— Он всегда уходит, бежит вперед, ввязывается в неприятности. Вот и теперь… Улетел с грозой. Это же надо! Но… Это было так красиво… Когда-нибудь напишу об этом песню, — Баярд задумчиво провел по струнам, а потом, словно опомнившись, поднял голову и сказал, обращаясь к неизвестному мне Страннику:
— Вы, наверное, думаете о том, что Нааги опасны. Все так думают. Они и впрямь опасны и непредсказуемы. И Змей тоже. Да. Они такие. Он — такой. Но в то же время… Нааги растут долго, очень долго, и жизни у них гораздо дольше, чем человеческие, и память гораздо длиннее. Но несмотря на все это, они по своей природе, словно дети. Они так близки к природе, к стихиям… Какими им еще быть? Они прекрасны в своей необузданности, непокорности, свободе…
Я мрачнел с каждым его словом, Баярд говорил практически с нежностью, поглаживая струны.
— Почему я странствую с ним? Потому что он всегда меня удивляет. Нет, даже не так — вдохновляет. И я не могу перестать следовать за ним. Он всегда забегает вперед, а мне остается только идти по его следам и придумывать песни. Но я рад, что так вышло…
Я понял, что больше не в силах слушать все это, подхватил свои вещи и, не обращая внимания на удивленные взгляды, снова поднялся на самый верх, думая о том, что уж лучше мерзнуть, чем слушать хвалебные речи о зазнавшемся идиоте вроде Змея.
— Иду по следам, — зло прошептал я, подходя к огню. — Пусть сам теперь Змей идет по его следу. Пусть поймет… Пусть потеряет то, что ему так важно…
— Осторожнее со своими желаниями, — вдруг раздался немного насмешливый голос за моей спиной. — Твои слова могут и сбыться.
Я резко обернулся. Позади стояли двое — Старик и Слепец.
— Я не против, если такое случится, — проворчал я.
— Молодежь, — беззлобно сказал Старик.
— Загадывать желание надо осторожно, — продолжил Слепец. — Вдруг потом сам пожалеешь.
— Не пожалею, — упрямо сказал я, не понимая, зачем они за мной увязались.
— Скажи, а могу я взглянуть на твои тетради? — вдруг спросил Старик.
Он мне нравился, но мне все же было немного боязно отдавать ему свои драгоценные записи.
— Не бойся, я не сделаю ничего плохого.
— Ладно, — я неуверенно протянул ему одну из тетрадей.
Он задумчиво стал листать ее, а я напрягся еще больше, когда Слепец заглянул ему через плечо. Когда он пробежал глазами по листу и снова начал противно смеяться, я не выдержал и вырвал тетрадь.
Старик по-доброму улыбнулся, а Слепец насмешливо сказал:
— А этот Змей в чем-то был прав. Потрясающе скучные записи, не находишь, мой друг? — он бросил хитрый взгляд на Старика.
— Скучные или нет, это его путь, — сказал Старик, пожимая плечами.
— Да-да, ты прав. Попросту бесполе-е-езные, — протянул Слепец, словно не обращая внимание на слова Старика.
— Да какое вам дело? — ощетинился я. — Мое право писать то, что я хочу.
— Право твое, — согласился Слепец, делая шаг мне навстречу. Я отступил назад.
— Да что ты испугался? — рассмеялся он. — Думаешь, я что-то тебе сделаю?
— Ничего он тебе не сделает, не бойся, — спокойно сказал Старик. — А ты, прекрати дурачиться.
— А почему бы и не подурачиться? Это вы тут все с такими кислыми рожами, относитесь ко всему, будто на вас ярмо висит, — бурчит Слепец. — Проще надо быть! Про-ще. Как в игре.
— Проще? — я не смог скрыть злого сарказма. Этот чудак мне уже совсем не нравился — Проще? Может вам это все и кажется развлечением, а вот мне — нет. Я не могу спокойно относиться к тому, что постоянно вынужден все забывать!
— Пф! Скажи на милость, зачем хранить память о подобной скуке? — искренне изумился Слепец. — У тебя что ни жизнь, так сплошная скукота.
— Не знаю, как у вас, а у меня есть цель! — не выдержал я. — И я намерен ее достигнуть!
— Цель? И какая же? — Слепец прищурился, делая еще шаг ко мне, и я снова отступил назад, думая о том, что такими темпами мне скоро придется в воду броситься, чтобы он от меня отстал.
— Не ваше дело.
— Ох, да знаю я эти ваши цели, — махнул рукой Слепец. — Почти все вы грезите об одном и том же. Золотой город с радужными фонтанами, где ждет вечная юность, память, блаженство и так далее…