— Но что же мне тогда делать? — тихо спросил я.
— А зачем ты хочешь ее найти? Подумай хорошо, от этого зависит, встретишь ли ты ее.
— Я хотел… Хотел увидеть ее. Потому что только с ней мне не было одиноко, — почти шепотом ответил я, ожидая, что притихший Слепец снова рассмеется. Но он, как ни странно, только улыбнулся, уже добрее.
— Это потому, что ты еще не встретил своего спутника.
— Я не хочу его встречать.
— Утолять одиночество — не ее задача, — сказал Старик. — Она — путеводный огонь.
— Я уже на шестом Маяке. И так и не встретил спутника. Может, у меня и вовсе его нет.
— Ну, это такая малость. Мы тоже долго друг друга искали, но вот, как видишь…
— Не думаю, что кто-то захочет странствовать со мной. Вы ведь и сами сказали, что я зануда, — я кивнул на тетради.
— Поверь мне, так не бывает. Мы никогда не одиноки в дороге. Просто, чтобы встретить своего спутника, как и Ее, нужно время и дорожка потруднее. Мы встречаем их в самые темные времена, когда надежда почти угасает, так что, думаю, ты уже близко. Осталось только узнать его.
— Но как его узнать? Я и Странников-то не могу узнать вне Маяков.
— Думаю, для тебя это будет человек, которому ты сможешь доверить каждую свою мысль. — Старик положил руку мне на плечо, а потом бросил взгляд на мою тетрадь и добавил — Каждую мысль и каждое слово.
— Я еще не встречал таких.
— Ну, еще встретишь.
— Но для этого, — Слепец вдруг неожиданно ворвался в наш разговор, — для этого надо заплатить. И хорошо заплатить.
— Заплатить? — переспросил я.
— Ну, я бы выбрал другое слово, — задумчиво ответил Старик, — но в какой-то мере он прав. Чем важнее желание — тем больше плата. Для меня тоже когда-то была важна память. Все странники поначалу пытаются ее сохранить, им кажется, что она — самый ценный дар. Ведь с ее утратой нас снова одолевает множество страхов и сомнений, как страхи смерти, например. И я сохранял ее всеми возможными способами, боялся потерять себя так же, как ты, но потом до меня наконец дошло, что память только мешает мне.
— Как репей цепляется за штанину? — усмехнулся я, повторяя его слова. — Но ведь именно ее наличие, способность помнить — это то, что делает нас Странниками, разве нет?
— Нет, Странниками нас делает вовсе не это. Память о прошлых ошибках, которые неизбежны, мешает идти вперед. Память о прошлых победах — мешает ценить то, что есть сейчас. Чем больше ты помнишь, тем больше думаешь о себе и о том, как труден и долог твой путь, и тем меньше о том — зачем ты пришел в тот или иной мир. Ты начинаешь считать себя стариком, возвышать себя над другими и в конечном итоге — сходишь со своего пути. Иногда, чтобы не потерять его, надо, наоборот, — забыть о себе прежнем. В малых дозах память полезна, но тащить за собой все, как это делаешь ты, трудно и не нужно. Так ли важно, как тебя звали, был ли ты мужчиной или женщиной, какими были твои родители, сколько лет ты прожил, кем работал, сколько у тебя было детей, как их звали и были ли они вовсе?
— Не важно? Но это ведь все я!
— Ты ошибаешься. Странники, как, впрочем, и все существа во всем мирах, меняют имена и лица постоянно, как одежду, только в отличие от других — мы это помним. Но это вовсе не то, что делает нас Странниками. Не способность помнить, — а воля не сходить с пути. У каждого из нас он свой, но пока мы следуем ему — мы остаемся верны себе и никогда себя не потеряем. Самое важное помнить именно это. А это, уж поверь, вовсе не та вещь, которую легко забыть. Даже если кажется, что ты ее забыл — она все равно будет с тобой.