— Все еще ходишь по тонкой грани безумия, Слепец? — вдруг раздался за моей спиной мелодичный мягкий голос. Это оказался тот самый Странник, что еще ни разу не произнес ни слова.
— О, это моя любимая грань, — со смехом откликнулся Слепец.
— Здравствуй, Ирей, мой любимый Западный Ветер, — сказал Старик. — Я тебя не узнал. Зачем ты так низко капюшон натянул?
— Прекрасно ты меня узнал, — отмахнулся Ирей. — Голову мне не морочь. Ты просто, как всегда, следуешь закону свободы выбора. Если честно, мне просто хотелось в кои-то веки попробовать понаблюдать со стороны, — Ирей развел руками улыбаясь. — Но, как видишь, не вышло. Вы подняли такой шум.
— Трудно идти против природы, верно? — усмехнулся Слепец.
— Это точно, вы, господин, только спички горазды бросать. Тушить пожар не по вашей части. — Ирей выразительно посмотрел на Слепца, а потом бросил взгляд на поникшего меня.
— А зачем его тушить? — удивился Слепец. — Пусть все горит!
— А ты, как всегда, само сострадание, — сказал Старик, но в его голосе я не услышал издевки, скорее нежность.
— Таков мой путь, — улыбнулся Ирей, делая акцент на слове «мой», а потом обернулся ко мне:
— Не злись на этих старых дураков. Они любят всякого начудить. Даром, что память с собой не берут. Если хочешь, я и мой спутник — Северный ветер, можем тебя проводить.
— Проводить? — не понял я.
— Да, в следующий мир. Я помогу, немного. Но там нам придется расстаться. Что скажешь?
— Спасибо, — тихо ответил я, сам толком не понимая, на что именно соглашаюсь. Но тогда я чувствовал себя практически голым и беззащитным, мне ужасно хотелось, чтобы кто-то мне помог, хотя бы немного. Пусть и не долго, чтобы я был не один.»
Я наконец отрываю уже порядком ноющие руки от клавиатуры и перевожу дух. Я писал так быстро, как никогда в жизни, даже вспотел. Сохранив документ, я закрываю ноутбук, и только сейчас замечаю, что на улице уже занимается рассвет.
Глава 14. Последнее желание. Часть 1. Старые сказки
Несмотря на то, что я лег почти на рассвете и удалось поспать всего пару часов, просыпаюсь я абсолютно бодрым и полным сил, и впервые за долгое время точно знаю, чего я хочу. Я хочу гулять. Целый день бродить по городу, и меня не способны испугают ни густой туман, ни мелкая морось, ни грязь. Оставшись дома один, я тут же собираюсь и выхожу на улицу. Внутри все вибрирует и дрожит от предвкушения, будто я собираюсь не просто пройтись по городу, а как минимум найти где-нибудь тайный проход в волшебный мир.
Вообще, мне всегда очень нравилось ходить. Просто идти куда-то, ну или ехать, главное, перемещаться в пространстве, нигде не задерживаясь на длительное время. Какими бы тяжелыми не были мои мысли, они в такие моменты всегда, будто не поспевали за мной, и я мог быть уверен, что пока двигаюсь вперед, им меня не догнать. Мне нравилось бродить по улицам, пусть и без особой цели, и удивляться всему так, будто я пришелец с другой планеты. Порой я терял эту способность на время, но она всегда возвращалась рано или поздно. Может, в этом тоже кроется одна из причин моих частых прогулов школы и университета, ведь это было так легко и просто — встать на дорогу и позволить ногам унести тебя туда, куда им вздумается, а мир вокруг будет приоткрывать тебе свои тайны, одну за другой: как ранее не замеченный загадочный проулок между домами; увитая плющом калитка у реки, ведущая в таинственную усадьбу, тоже скрытую за зеленой изгородью; особенно красивая рябь на воде в самой обычной луже и отражающийся в ней кусочек неба; одинокий старый фонарь в пустынном дворе, или солнечный луч, преломившийся сквозь ожерелье капель на голой ветке.
Сегодня я позволяю себе окунуться в это странное пьянящее чувство с головой, и серый унылый город охотно становится таинственным лабиринтом, в котором, я точно знаю, спрятано некое сокровище, остается только его найти.
Есть и еще одна вещь, о которой я почти забыл, но в детстве она была моей любимой игрой — видеть только мне понятные подсказки и знаки, которые обязательно должны привести меня к цели. И сегодня я разрешаю себе полностью довериться им.