Дорога в столовую оказывается довольно простой. Мы почти никого не встречаем, видимо, все уже ушли. Съезжаем на лифте на первый этаж, а там по коридору направо.
Столовая кажется пустынной, даже кучка ребят, сидящих за столами ближе к окну, не спасает ситуацию. Буров, кстати, тоже здесь. Машет мне рукой, приветливо улыбаясь. Он сидит за столом с какими-то взрослыми, то ли врачи, то ли еще кто. Я киваю, еще раз оглядываюсь и нахожу знакомые лица. Алиса сидит ко мне спиной за столом с какими-то ребятами, я узнаю ее по оранжевому свитеру. А неподалеку Даша, тоже машет мне, подзывая к себе. Рядом с ней сидят двое парней — один повыше, спиной ко мне, и второй, худенький и темноволосый, вполоборота. Димка идет за мной пока я еду по широкому проходу между столами.
— Доброе утро, — Даша улыбается. Ну вот, она что, снова стала приветливой?
— Доброе, — тихо отвечаю я, уже подъехав вплотную. Высокий парень рядом с Дашей оборачивается, и, встретившись с ним взглядом, я сразу его узнаю. Вот и мой сосед по палате. Теперь, без бинтов, мне полностью видно его лицо. Ничего необычного, кроме глаз, ну еще на щеке и переносице белые полосы шрамов.
— Здоров, — коротко бросает он и отворачивается, продолжая есть. Даша встает, убирая один стул по другую сторону от себя, освобождая мне место.
— Как спалось?
— Нормально, — передо мной уже стоит тарелка овсяной каши с плавающим кусочком масла, стакан чая и бутерброд с сыром. Я неуверенно беру ложку, не то чтобы я овсянку не любил, я вполне нормально к ней отношусь, но, как ни странно, есть мне не особо хочется.
Я делаю вид, что остужаю кашу, а сам тем временем разглядываю второго, еще незнакомого мне парня. На нем черная мешковатая пайта, челка растрепанных волос скрывает глаза, и голову он так низко опустил, что толком лица не разглядеть. Весь какой-то угловатый, кисти и пальцы очень худые с выраженным рисунком синеватых вен. В ушах я замечаю дырки от проколов, видимо, раньше он носил много сережек.
— Знакомься Клим, это Оля, — говорит Даша. Хорошо, что я все же не стал есть кашу, а то бы подавился. Так это девчонка?
Оля поднимает голову, смотрит на меня холодно и безразлично, коротко кивает и снова утыкается в тарелку. Ну да, лицо все-таки больше девичье, хотя тоже какое-то грубоватое. Тонкие губы, впалые щеки. Только глаза, очень темные, с длинными ресницами и маленькая родинка на щеке, делают ее лицо более нежным.
— Привет, — запоздало здороваюсь я.
— А почему он ест с нами, а не с малышней? — вдруг спрашивает Влад, поворачиваясь к Даше.
— Потому что, — Даша улыбается. — Что б ты спросил.
Я решаю промолчать, только бросаю косой взгляд на детей за столами. Меня чуть передергивает от мысли оказаться в их компании. Я никого там не знаю, и большая часть из них дружелюбными не выглядит.
— Если ты хочешь, чтобы он общался с остальными, познакомился, пусть там и ест, — продолжает Влад, упрямо делая вид, что меня тут нет.
— Так Буров сказал. Спорить будешь?
— Ой, да ла-а-адно. Просто я прав, признай. Он, — Влад тыкает на меня пальцем, чуть раскачиваясь на стуле, — избалованный сык…
Договорить ему Даша не дает. Стул Влада опрокидывается и он с оглушительным грохотом падает назад. Видимо, она под столом толкнула ножку.
На грохот оборачиваются все, но быстро теряют интерес. Влад тоже нисколько не возмущается. Встает, поднимает стул и снова садится. Только вид у него растрепанный, мне даже немного смешно становится. Интересно, никто такому не удивляется. Да и если вспомнить, как Даша вела себя в больнице, похоже, она частенько делает нечто подобное. Они что, парочка?
Доедаем мы в тишине. Когда Влад и Оля уходят, Даша, обернувшись ко мне, хитро улыбается.
— Пойдем, мне еще кое с кем надо тебя познакомить.
Слово «пойдем» режет слух, но я решаю промолчать. Лицо у нее при этом такое довольное, будто она предвкушает нечто невероятно веселое. Но мне почему-то кажется, что это знакомство ничего хорошего не предвещает, и девушка довольна вовсе не из-за лишнего времени, проведенного со мной.
Чтобы я не отставал, она сама меня везет, с креслом я еще не сильно освоился. Мы поднимаемся на лифте до второго этажа, и я с ужасом понимаю, что нам опять придется ехать мимо спален младших и лежачих. Всю дорогу по коридору я просто смотрю в пол, а когда мы доходим до центрального корпуса и вновь садимся в лифт, поднимаясь на третий, Даша вдруг оборачивается ко мне.
— Ты не подумай, — говорит она, и ее лицо неожиданно становится очень строгим. — Не то чтобы я совсем не согласна с этим придурком. Мы на таких, как ты, насмотрелись. Сколько не делай вид, по тебе все и так понятно.