Я делаю глубокий вдох, выдох, потом еще и еще, пока снова не обретаю так необходимое мне спокойствие. Ладно. По всему выходит, что разобраться в этом я смогу только тогда, когда снова вернусь туда. Неважно, что я узнаю; даже не важно, как мой приезд воспримет Костя; неважно, какое решение я приму после визита туда. Даже если я не найду ничего, если все мои обрывочные призрачные воспоминания окажутся ложью и выдумкой, а реальность будет куда прозаичнее и проще — мне это нужно. Потому что иначе, я просто не смогу жить дальше, а это вовсе не то, что я могу себе позволить. Просто, когда я вернусь, я точно буду знать, что делать дальше. Во всем этом надо хотя бы попытаться поставить точку, и еще — забрать дневник. А то, чего доброго, кто-то найдет его и будет читать, а мне бы этого очень не хотелось, к тому же я так и не исправил ту дурацкую надпись на обложке.
Принимать решения всегда здорово. Я окончательно успокаиваюсь, а потом вдруг вспоминаю свою вчерашнюю запись в новом дневнике и мне даже становится смешно. Что, хотел чуда? Вот тебе и исполнение желания.
Я иду на кухню. Тетя Таня еще не спит, пьет чай и читает какую-то книгу.
— Я завтра хочу съездить кое-куда, — я стараюсь говорить как можно спокойнее и увереннее.
— Куда? — удивленно спрашивает она. — Ты ведь только выздоровел, да и универ…
Как ей объяснить? Судя по всему, ни она, ни Настя, ни Вадим с Сашкой, не помнят где я провел последние полгода. Это странно и мне совершенно не понятно, как такое может быть, потому в объяснениях надо быть осторожным, чтобы лишний раз их не волновать. Да я и сам, если честно, не уверен в том, что все это было.
— Меня один друг пригласил, — уклончиво говорю я. — Мы в центре познакомились. Он очень просил меня приехать, говорит, что хочет мне что-то подарить на день рождения. А с понедельника я вернусь в универ, можно?
— Ну, если это так важно… — тетя смотрит на меня немного подозрительно, и я краснею. Не люблю врать.
— Очень важно, — со всей уверенностью подтверждаю я, хоть это правда.
— Хорошо. Все-таки, ты уже взрослый, — тетя вдруг улыбается, встает и треплет меня по волосам.
Уже вернувшись в комнату, я вдруг понимаю, что она могла решить, будто дело в какой-то девушке. Впрочем, это к лучшему, и я пока не стану ее переубеждать. Так, по крайней мере, мне не станут задавать слишком много вопросов.
***
Я просыпаюсь очень рано от странного беспокойства. Вчера я изучил расписание автобусов на сайте, до моего еще полдня, но я встаю, собираю рюкзак, зачем-то переодеваюсь пару раз, решая какую рубашку надеть. Не то чтобы меня это сильно волновало, скорее, просто так, чтобы убить время. Заметив меня, примеряющего рубашку у зеркала в ванной, Настя многозначительно хмыкает. Мда, видимо, своими догадками тетя поделилась и с ней.
Выезжаю я тоже раньше положенного и потом целый час сижу на вокзале, хожу туда-сюда и опять сижу в ожидании автобуса, все не решаясь выпустить из пальцев и положить в карман билет. Кто тут думал о том, что ему нужно выбираться из опостылевшего зала ожидания и что ему нужен билет? Что ж, теперь у меня, как минимум, есть один, а потом — будь что будет.
Когда время подходит вплотную, мне даже начинает казаться, что автобус не придет. Но нет, вот объявляют посадку. Я занимаю место у окна в самом конце и, чтобы хоть немного отвлечься, включаю музыку. Мы едем очень медленно, каждая остановка кажется мне бесконечной, а я все никак не могу перестать проигрывать в голове то, что меня ждет.
Но какой бы бесконечной не казалась дорога, рано или поздно она заканчивается. Я выхожу на знакомой остановке, той самой, где мы с Костей однажды подобрали Влада. Потом вниз по улочке к морю, а вот и знакомые заборы, и магазинчик, сейчас за поворотом должна быть проходная, еще немного. Я подхожу ближе, а там… Ничего. Просто пустырь. Внутри меня все обрывается.
Автобус подскакивает на кочке — я резко открываю глаза и с невероятным облегчением понимаю, что все это был просто дурной сон. А за окнами уже мелькают знакомые домики, и через пару минут, прямо как в моем сне, автобус тормозит у той самой остановки. Я быстро выбираюсь на улицу, а потом замираю в нерешительности. Вдруг сон окажется правдой? Нет, как бы там ни было, мне все равно надо идти.
И опять, как в дурацком сне, я иду по той же самой улочке, вдоль тех же пляжей и заборов, мимо магазинчика, и наконец вижу стены знакомого здания, мелькающие между сосен. А вот и проходная. Шлагбаум, знакомый охранник в будке. Все такое же, каким было, когда я уехал. Те же дорожки, те же деревья, те же стены и двери. В груди что-то щемит, и я невольно вспоминаю, как оказался здесь впервые, и каким неприветливым показалось мне это место. Вот сказал бы мне кто-то тогда, что придет день, когда я сам так отчаянно буду стремиться сюда, я бы пальцем у виска покрутил. Но все же мне страшно. Меня раздирает два совершенно противоположных желания — немедленно бросится вперед и убежать без оглядки. Что, если я все-таки ошибся? Что, если меня сейчас не пустят, или я войду, но там не окажется никого знакомого: ни Бурова, ни Даши, ни Кости, никого? Или еще хуже — они там будут, но это будут вовсе не те люди, которых я помню? Что, если они даже меня не вспомнят? Или вспомнят и так равнодушно скажут: «И чего ты приперся?».