— Как забрали? Кто?
— Помнишь того лесничего, ну который нас в походе провожал? Он видел, как она рано утром в последний день лиса кормила, представляешь? Настоящего!
— Да, она его, видимо, сильно зацепила. Он все у Бурова на обратном пути о ней расспрашивал. А потом через неделю к нам с женой приехал. Романыч бумажные дела всегда быстро решает, если ему все нравится.
— А еще Рому и Катю тоже хотят забрать. И Стас! Ты ведь его знаешь? Его родители за границу забрали, на какую-то операцию.
— Да, говорят, что есть шансы, что он будет ходить.
Ото всех этих новостей, от полного безумия этого дня, у меня начинает кружиться голова. Сцены, лица, все так быстро сменяет друг друга, что я не успеваю ухватиться за какую-то мысль и толком ее осознать, но несмотря на это — мне хорошо и спокойно, будто и не было никакой разлуки. Даже наоборот, — из-за нее мы стали еще ближе.
Когда начинается подъем, мы с Дашей немного отстаем.
— Даш, — тихо спрашиваю я. — А ты… Как твои видения?
— Знаешь, нормально. То есть видений нет. Не знаю временно или навсегда, но это началось еще в походе. Мне вдруг стало так легко…
— После той песни? — неожиданно, даже для себя, спрашиваю я.
Даша удивленно смотрит на меня, а потом пожимает плечами.
— Не знаю, может быть… Понимаешь, мне еще тогда такой сон странный приснился. Там была девушка в белом с красными лентами в волосах, и мы говорили… Поначалу я вообще про этот сон забыла, но потом он стал вспоминаться. Я даже песню-балладу написала…
— Здорово! Люблю твои песни, пришлешь?
— Хорошо, когда приеду… но пока только слова, — улыбается она. — А ты как?
— Да нормально. Я вернулся в универ, с родными вроде как порядок, так что…
— Сейчас вроде не каникулы, прогуливаешь? — девушка хитро улыбается.
Рассказывать о потере памяти, думаю, все же не стоит, да и учитывая, что им вот-вот садиться в автобус, у меня все равно не хватит времени все объяснить. Пока я думаю, что ответить, Даша уже продолжает:
— В общем, много что изменилось, как видишь. Дядюшка вот тоже свалил. Как и ты, кстати, тоже толком не попрощался, гад. Хотя я рада, что у него вся эта ерунда закончилась, может, и мигрени его пропадут.
— Ты тоже не знаешь куда он уехал? — без особой надежды спрашиваю я.
— Неа… Но знаешь, если бы не он, я, может, и не решилась бы вот так просто уехать, — Даша немного грустно улыбается. — А так, даже если он наконец из норы вылез! — она смеется. — Мы общались с ним немного, как раз перед отъездом, и он сказал мне такую фразу… Что иногда так выходит, что смерть близких — это лучшее, что может с нами случиться.
— Что?! — я замираю на месте от неожиданности. Эта фраза… Это ведь из моего дневника, я точно помню. Неужели он…
— Ну это в том смысле, что мы становимся лучше, пережив такое, — поясняет Даша, видимо, расценив неправильно мою реакцию. Я беру себя в руки.
— А, я понял. А еще он что-то говорил?
— Ага, о том, что нужно что-то сделать для них, — говорит девушка.
Я даже не знаю смеяться мне или плакать. Этот черт, по сути, пересказал ей мои слова! Но я даже рад, ведь я хотел однажды найти такие слова, чтобы ей стало легче, видимо, мне все же это удалось, пусть и таким вот странным способом.
— Только я с ним не согласна, — говорит вдруг Даша. — Я думала об этом, и знаешь, мне все же кажется, что жить так, как хотел бы кто-то, неважно — близкий или нет, живой или мертвый — это неправильно. Смерть, приходя в нашу жизнь, должна учить нас больше ценить свое время. И нет способа лучше ценить его, нежели как идти своим путем и делать то, что хочешь именно ты. Как думаешь?
— Наверное, — тихо отвечаю я.
Мне в голову вдруг приходит странная мысль, что спорить в подобных вещах с человеком, который видел смерть сотни раз очень глупо, и что, возможно, в этом и был смысл ее странного дара, пусть она и сама пока этого не осознает. Понять смерть, нет, даже не так — Смерть, с большой буквы. И ведь теперь каждое ее слово, сказанное об этом, или спетая песня, — будут иметь силу. Эти мысли напоминают мне тот странный рассказ, написанный ночью после Дня рождения. Как все-таки забавно моя память пыталась вспомнить все произошедшее со мной. Даша вот очень похожа на Баярда, а Змей, — конечно же, вылитый Влад…
Я не успеваю додумать, так как мы подходим к автовокзалу. Автобус уже ждет, и водитель деловито заталкивает чемоданы и сумки в багаж.
— Ну что, друг мой, не прощаемся, — улыбается мне Даша, а потом обнимает. — Номер свой дай, а то опять пропадешь.