— Верно.
— А кто такой этот Великий Странник?
— Он, если говорить словами моей названной сестры, — Алиса кивает на Ольгу, — тоже один из столпов, на которых держатся миры. Истории о нем ты тоже слышал, хотя, возможно, и не думал, что это именно о нем, так как он постоянно меняет лица и имена. Но одно из имен ты слышал совсем недавно. Господин Дорог, Хамир.
— Тот спектакль… — потрясенно говорю я. — И это правда?
— Ты скоро поймешь, что в твоем мире сказки оказываются правдой гораздо чаще, чем научные книги, — отвечает Ольга. — Деградация, короткая память, потрясающее невежество…
— Постой, и о нем пела в той песне Даша? В походе, — от озарения я даже не замечаю, что только что перебил это немыслимо грозное существо, называвшее себя некогда Ольгой.
— Верно, солнце мое, — Алиса опять одаривает меня лучезарной улыбкой.
— А потом Даша избавилась от своих видений… — продолжаю я.
— Во всех мирах нет никого, кто любил бы песни об этом ее Господине больше, чем она, — иронично замечает Ольга, кивая на Алису. — Так что куда уж тут без ее любимого маленького чуда. Хотя, если вспомнить, кто именно прямо-таки заставил спеть ее…
— Но, несмотря на это, она все же смогла растопить и твое сердце, — Алиса снова смотрит на Ольгу.
— У меня тоже есть маленькие слабости. Там пелось о моем доме, как-никак. Так что да, может, мое сердце и растаяло, как ты говоришь, и пришлось немного ослабить хватку.
— Значит, наши способности все же были наказанием? — грустно спрашиваю я.
— И да, и нет. Все не так просто и однозначно. Я ведь тебе уже говорила, помнишь?
— Ты о монетке?
— Рада, что ты запомнил. Благословение и наказание неотделимы друг от друга. Одно предвещает другое, порой самая страшная кара в итоге обернется подарком, а самый драгоценный подарок — страданием, которое вновь-таки приведет к счастью, рано или поздно. Это как две руки одного человека. И мы с ней, — Алиса снова кивает на Ольгу, которая наконец перестает кривиться и становится серьезной, — хоть мы и кажемся противоположностями, но мы очень тесно связаны. Мы и есть те самые две стороны. Там, где есть я, всегда есть и она, и наоборот. Ее дороги ведут ко мне, мои к ней. Так и то, что было с вами, каждый из вас был волен сам решать, чем в итоге для него все это обернется. Кто-то принял это как искупление, и избавление потребовало некой платы, а для кого-то это стало даром.
— Но ведь почему-то все это случилось, — говорю я.
— Неважно с чего все началось. У свершившегося никогда не бывает лишь одной причины. Их всегда так много, что, боюсь, я не смогу тебе объяснить абсолютно все. У каждого события, неважно, считаешь ты его плохим или хорошим, так много причин, что для того, чтобы сосчитать их, не хватит цифр известных тебе. Бесконечное переплетение долга, свободы выбора, удачи… Когда людям кажется, что что-то происходит из-за них — это лишь крохотная часть. Их выбор — лишь одна ниточка, которая привела их к случившемуся, но она — лишь одна из тысяч. — И что привело к тому, что я все забыл?
— Много чего, — на лице Алисы снова появляется детская озорная улыбка. — Видишь ли, когда я уходила, мне хотелось напоследок все же оставить каждому из вас какой-то подарок, ты ведь знаешь, что я люблю исполнять желания.
— И порой перегибаешь палку, — ворчит Ольга.
— Вот Даша, например, попросила кое с кем встретиться, Влад — вернуть свою драгоценную память, которую, между прочим, именно с твоего легкого слова он потерял.
— Я не нарочно. Ну, может, немного. Он мне, кстати, спасибо сказал, — я смущенно отвожу глаза.
— Кто-то хотел родителей, кто-то — навсегда остаться со своим даром, кто-то — здоровье, в общем, желаний было много. И я исполнила их в той мере, в которой смогла, а если и не исполнила, то приблизила. Я заглянула к каждому, не только к тебе, если ты, конечно же, помнишь наше прощание.
— Помню. Но не помню, чтобы просил все забыть.
— Нет, не просил. За тебя это сделал кое-кто другой.
— Костя! — вдруг выкрикиваю я.
— Ага. Он самый.
— Но как… Зачем? Ему что, было мало меня из интерната выпихнуть? — от возмущения я чуть не подскакиваю на ноги, но насмешливый взгляд Ольги меня остужает. — Зачем? — повторяю я уже более спокойно.
— Ну как же зачем? — удивляется Алиса. — Конечно, он хотел как лучше, впрочем, так всегда и бывает с подобными неприятными неожиданностями. Но, как я уже сказала, у свершившегося не бывает одной причины.
— Да уж, тут надо отдать должное твоему чувству юмора, вышло все-таки забавно, — отзывается Ольга, глядя на Алису.