В итоге Старик и Слепец были правы во всем.
Мне было страшно тогда сжигать свои записи, но сейчас все это напоминает мне своего рода игру, где ты проигрываешь раунд, чтобы потом выиграть партию. Впрочем, я не уверен, что в этой игре вообще можно проиграть.
Они были правы и в том, что ничего, на самом деле, не забывается и не уходит бесследно. И я, кажется, больше не боюсь растерять все, что есть у меня сейчас, не цепляюсь, не прячу в карманы. Словно кроме простого умения смотреть глазами, я приобрел еще одно — чувствовать свой путь, и тут неважно, что ты не знаешь все наперед, что чего-то не помнишь; это глубже и сильнее ненадежной памяти, это то, что живет глубоко в сердце, некая золотая нить, что ведет тебя сквозь туман.
Конечно, во мне нет той бесшабашной уверенности, что есть в тех, кто с легкостью может сказать о себе — я могу все. И вряд ли когда-нибудь будет. Нет, я знаю, что могу далеко не все. В этом мире, а потом и в других, по-прежнему остается очень много вещей недоступных и непонятных для меня, и этих «белых пятен» куда больше, чем того, что для меня открыто. На самом деле, мне кажется, что это было бы неправильно, если бы человек действительно мог все. Несмотря на все волшебное, что случилось со мной, я знаю — от меня зависит не так уж много. И достичь я тоже могу далеко не всего. Но мне все и не нужно.
После отъезда Даши, Влада и Женьки, я подумал о том, что перед ними открыты все дороги, что куда бы они не направились, им будет сопутствовать удача, потому что они следуют своим путем. И даже если Даша в этой жизни ничего так и не вспомнит, ее песни всегда останутся с ней. Но это не значит, что они «могут все». Не могут, хотя бы потому, что не хотят. Нет, мы сильны не потому, что можем все, а потому, что нам повезло найти узкую тропинку на грани судьбы и нашего выбора. Мы сами выбрали тот путь, что был нам предназначен, вот и все волшебство. И никогда я не смогу узнать, что было первым — выбрала ли дорога нас; мы стали теми, кого выбирает эта дорога; или мы ее выбрали и потому оказались на ней. Наверное, все вместе.
Это трудно понять, на самом деле, я и сам не понимаю, а лишь чувствую — так тонко, еле ощутимо, на самой грани сознания, каково это — выбирать то, что уже было твоим и тем самым становиться на этом пути неуязвимым.
Мне становится наконец понятен подход Слепца, и его слова о том, что ко всему стоит относиться проще. Я всегда был слишком серьезным и убеждал себя, что это правильно, был уверен в том, что это мой путь, но сейчас мне кажется, что я просто боялся… Боялся потерь, неизвестности впереди, смерти. Даже попав на мой первый Маяк я не стал свободен, скорее наоборот, мои страхи стали только сильнее. Смешно — вот у тебя перед носом невероятные сокровища, волшебство, чудеса, а ты забился в угол и боишься сдвинуться с места. И хоть я и прошел шесть маяков, мне кажется, я просто ходил по кругу, — вот почему мои жизни были так похожи одна на другую, и только теперь я по-настоящему начинаю свой путь.
Но я не могу сказать и того, что теперь для меня все будет легко и просто. Нет, вопросов по-прежнему больше, чем ответов, и так, наверное, будет всегда. Как и сомнений и страхов больше, чем уверенности. Но если раньше меня это пугало, казалось изъяном, проблемой, теперь это кажется мне моим преимуществом. Потому что это именно то, что заставляет меня двигаться вперед. И ни один из страхов, что раньше терзали меня, я не хочу оставлять позади. Ни страх ошибаться, ни страх неудач, ни страх остаться непонятым, непринятым и одиноким. Я просто перестану бежать от них, приму их как данность и возьму с собой — пусть останутся рядом как добрые друзья, не гонят меня плетьми, а просто идут рядом. Уверен, я и в них найду пользу. Пусть страх потерять — учит меня ценить то, что есть, и тех, кто рядом. Пусть останется со мной, хоть я и уверен, что по-настоящему один никогда не буду и не был. Пусть страх ошибок — помогает мне быть прозорливее, но не мешает идти вперед. Пусть страх быть непонятым — поможет мне стать честнее, храбрее и искать правильные слова.