— То есть?
— Со временем это проходит. Я не знаю почему. Точнее, у меня есть много теорий. Я изучаю это уже не один год, но однозначного ответа, увы, так и нет. Но у меня есть теория, что любая такая способность не бывает случайной. Она очень тесно связана, как бы это сказать, с болью человека. С той болью, что он пережил. С некой внутренней потребностью лично его. И, видимо, дается все это не просто так, а для чего-то.
— И вы, вы тоже такой?
— Нет, увы, мне не повезло, или, наоборот, — повезло. У меня была довольно скучная жизнь, Клим. Или, может, я больно толстокожий. Но ничего подобного со мной не случалось. Хотя, возможно, если бы я сам испытал это на себе, я мог бы найти ответы на мучающие меня вопросы. А такие, как вы… Как ты, Клим, сколько я не общаюсь с вами, все равно не могу понять, — Буров грустно улыбается.
— А у меня, значит, вы думаете, что? Эмпатия? Это когда чувствуешь эмоции других людей?
— Наверное. Я лишь предположил. Год назад у нас была одна девочка с похожими симптомами, правда, у нее еще была синестезия.
— А Климов, значит, телепат? — Буров кивает. — А, — я поворачиваюсь к Алисе. — А ты? Ты ведь тоже…
— Да. Я тоже, — она улыбается. — Я чувствую таких, как мы.
— Да, Алиса невероятна. Она может почувствовать человека с подобным даром.
— Когда я увидела тебя в больнице, то поняла, что ты, скорее всего, один из нас.
— Постой! — меня вдруг озаряет, — Так я попал сюда потому, что ты…
— Ну не только, — отвечает Буров. — Если бы твои родственники не были обеспокоены твоим психическим состоянием, ты бы никак тут не оказался.
Я потрясенно молчу. Странно, идя сюда, я был абсолютно уверен, что не поверю ни единому слову, но теперь мне кажется, будто пазл, некая неразрешимая головоломка, начинает складываться.
— Дар Алисы поистине бесценен, — продолжает Буров. — Понимаешь, когда человек получает такие способности, он зачастую пугается, не понимает, что происходит, и, конечно, начинает пугать своих близких. И часто такие случаи заканчиваются плачевно. Повезет, если дело не дойдет до психбольницы. Но, — это если повезет. Подобные исследования не принимаются научным миром, считаются шарлатанством, может, это и к лучшему, иначе, не дай бог, на вас бы еще опыты ставили. Но в этом кроется и проблема. Как отличить — галлюцинации у человека или реальные видения? Слышит он голоса в голове или это нечто большее? Шизофрения? Или дар? Практически невозможно, особенно, если ты вообще о таких вещах не задумываешься. Многие из тех, кто живут здесь, прошли этот путь. И если бы не Алиса, которая как раз таки может это отличить, они бы так и остались доживать свою жизнь в виде безвольных овощей в палатах.
— Но ведь ту же телепатию легко проверить.
— Это да, но такой, скажем, явный дар — большая редкость. И то, представь, что было бы, если об этом даре заявить во всеуслышание и предоставить доказательства? Костю заперли бы в лаборатории до конца его дней. Но как я уже сказал — это редкость. Чаще всего дар бывает довольно странный, неявный. Вот Алиса, например, легко может сойти за девочку с бурной фантазией. Или ты, тоже вполне подошел бы под описание психического расстройства. Но ты ведь нормальный мальчик.
— Ну как сказать, учитывая, что вы утверждаете, что я эмпат, — я усмехаюсь.
— Значит, ты все же мне веришь?
— Ну, то, что вы сказали немного отличается от того, что я подумал вначале, так что… Да. Наверное. Не знаю. Все это так странно и неожиданно… Пока, если честно, трудно представить… А какие еще есть способности? Ну у тех, кто здесь?
— Да разное, — Буров машет рукой, — мы и сами не все еще понимаем. Зачем оно и что оно. Ты пообщайся с ребятами, сойдись поближе, сам все поймешь. Может, мне что потом объяснишь.
— Но хотя бы у кого эти способности есть, вы скажите? Вы сказали некоторые…
— Среди детей примерно половина, но с ними все не так, как с тобой, например. Это меня тоже немного сбивает, я одно время думал, что их способности тоже следствие потрясения, как и у взрослых, и со временем пропадут. Но у некоторых они не пропадают, остаются с ними до самого конца. Я думаю, что это некая компенсация, так как чаще всего подобное случается именно с детьми, имеющими некоторые отклонения с рождения. А так — я вот совершенно обычный. Персонал тоже.