— Да что же это такое! — визгливый голос окликает меня уже не первый раз, — молодой человек!
Надо мной склонилась какая-то тетка в платке. Я вдруг понимаю, что вокруг уже не темно. Похоже, очень раннее утро. Я резко сажусь.
— Ну, наконец-то, — продолжает ворчать женщина. У нее в руках метелка и совок. Дворничиха, что ли? — Это не место, чтобы спать. А ну-ка! Давай отсюда!
Я встаю, чуть покачнувшись, и отхожу.
— Вот ить… Такой молодой, а уже пьет… — ворчит тетка. Я даже не хочу что-то ей отвечать, просто разворачиваюсь и продолжаю свой путь.
В темноте я не разглядел, но, похоже, я вышел на какую-то широкую городскую улицу. Еще рано, так что почти нет людей и машин. Я иду довольно долго, пока не оказываюсь на перекрестке. Грустно мигает желтым одинокий светофор. Я перехожу улицу, и снова иду, потом зачем-то сворачиваю в один из проулков. Жалобным урчанием дает о себе знать желудок. Очень хочется есть, а еще пить. И почистить зубы.
В постепенно разгорающемся дневном свете, мне вдруг становится страшно. Вот почему-то ночью мне было куда спокойнее. А может, дело в том, что я все же поспал, и ко мне вновь возвращаются дурацкие мысли. До меня вдруг доходит, что я сделал и меня начинает мутить уже не от голода, а от страха. Бегущая строка над входом в супермаркет сообщает мне, что уже половина десятого. Если ночью никто моей пропажи не заметил, то через пару часов, все станет очевидно. Что они будут делать? Позвонят Вадиму? Будут меня искать? Обратятся в полицию?
Я вдруг совершенно ясно понимаю, что не хочу возвращаться ни за что на свете. Желание спрятаться, забиться в какой-нибудь темный угол просто нестерпимо. Я ускоряю шаг, сворачиваю на какую-то узенькую улочку, тут уже нет пятиэтажек, только небольшие двухэтажные домики старой постройки. Обшарпанные стены, заборы с неприличными надписями, за одним из них лает собака. Я снова сворачиваю и выхожу на перекресток трех дорог, а между ними островок сквера со скамейками. Черт его знает, где я. Что это? Центр этого городка или наоборот? Людей на улицах становится все больше, я постоянно оглядываюсь, боясь увидеть знакомые лица. В сквере, за пышным кустарником, я нахожу скамейку, которая кажется мне надежно скрытой от посторонних глаз. Кругом разбросаны бычки, шелуха от семечек, а еще тут пахнет котами и мочой. Но мне плевать. Я сажусь на скамейку, достаю сигареты, и с разочарованием понимаю, что в пачке осталась только одна.
— Черт, — я снова прячу пачку в карман. Нет, лучше оставлю на потом. Потом? А что будет потом? Ты свалил из интерната, без вещей и без денег. У тебя нет даже мобильного, а если бы и был, кому ты собрался звонить? Вадиму? Тетке? Так они враз тебя обратно вернут. Как же глупо. Мне некуда идти. И этот городок… Большое село. Я уверен, его можно обойти вдоль и поперек за час. Рано или поздно они найдут меня. Они? Только вот интересно, кто это они? Буров уехал, как и Даша с Алисой. Остался только Климов. Я почему-то уверен, именно он и будет меня искать. Я представляю себе его разъяренное лицо. Как он хватает меня, тащит за руку, запихивает в машину. Машину? Нет, это видение приходит из прошлого. Нет, только не это. Но вряд ли он просто пожмет плечами и скажет что-то вроде — «ну и черт с ним». Нет. Такого точно не будет. Скорее всего, он будет искать меня, хотя бы для того, чтобы не отгрести потом за мою пропажу. А так как деваться мне некуда, рано или поздно он меня найдет.
Что ж… Значит, я просто должен потянуть время. Сделать так, чтобы он хотя бы не нашел меня слишком быстро. Раз уж мне некуда деваться, пусть хотя бы помучается, пока будет меня искать.
Осознание того, что меня неизбежно поймают, как ни странно, меня успокаивает. Ну что ж — хоть город этот посмотрю. В конце концов, я что не имею права прогуляться? Будто в тюрьме, в самом деле…
***
Не знаю сколько сейчас времени, но если ощущения не врут, должно быть примерно часа четыре. Я забрел в какую-то очень старую часть города. Да это и не город уже, а настоящая деревня — частные домишки со старыми окнами и покосившимися крышами, низкие заборчики и палисадники с грядками и цветами, на дорогах почти нет асфальта — то щебенка, то прямо из земли показываются куски брусчатки. Дорога круто уходит вверх, наверное, мне стоило бы вернуться, но я упрямо иду вперед, взбираюсь на холм и мне открывается вид на небольшую бухточку. С одной стороны, на возвышенности — развалины какой-то крепости, а с другой — пустые холмы, пара недостроенных низких зданий, просто бетонные коробки с разрисованными граффити стенами, все поросло сухой травой и колючками и только у самого берега узкая полоса песка и камни. Я спускаюсь к морю: из воды торчат какие-то ржавые штыри, неподалеку валяются лодки, словно скелеты больших рыбин с прорехами и ржавыми ребрами. У одной их них лежит рыжая собака. Завидев меня, она дружелюбно машет хвостом приподнимая уши, потом встает и подходит поближе.