— Хватит нести чушь! — он тоже распаляется. — Я сказал вам, что вы только и думаете, что о себе, и вот — пожалуйста! Вначале я излазил каждый уголок интерната, потом полдня мотался по городу! Будто мне больше делать нечего, как искать истеричного подростка!
— Вот-вот. Я же говорю вам. Не искали бы и было бы проще, и вам и мне. Зачем утруждаться?
— А то, что я потом с вашими родными должен говорить и как-то объяснять им вашу пропажу, об этом вы не подумали?
— Да им пофиг! Они меня сюда засунули и только рады будут, если я еще и сдохну! Меньше проблем! Я просто идиот! Мне давно уже надо было понять, что тихо свалить — будет лучшим решением! Я никому нахрен не сдался! Все только и делают, что бросают меня!
— Да кто вас бросает?! — Климов вскакивает с камня, и пес испуганно шарахается в сторону. — Что вы все повторяете одно и то же? Никто вас не бросал! Вы как маленький ребенок все скулите, что вас кинули! А вы не подумали, что ваше состояние могло вызвать у них опасения? Что вы, простите, выглядите и ведете себя неадекватно! Об этом вы не думали? Ваш Вадим Бурову каждую неделю звонит!
— Да мне пофиг! Ясно! Он даже приехать не удосужился ни разу! Какой толк с того, что он, видите ли, звонит! Мне вот он почему-то не звонил ни разу. Ах да! Он ведь забрал мой мобильный! Не надо мне втирать, что все это для моего блага, ясно?!
Я тоже вскакиваю и, резко разворачиваясь, собираюсь просто уйти. Пусть делает что хочет! Он идет за мной. Я поднимаюсь на холм, намеренно идя так, чтобы пройти как можно дальше от машины.
— Дорохов! А ну стойте!
Я упрямо поднимаюсь, тут повсюду колючки и камни. Я спотыкаюсь об один из них, падаю, больно ударяясь коленом обо что-то острое, но все равно упрямо встаю и продолжаю идти. Уже почти бежать. Мои ноги путаются в колючих стеблях ежевики, шипы впиваются в ногу сквозь джинсы, и я снова падаю, теперь уже приземляясь ладонями на осколки битого стекла. Да в какую помойку я залез?! Мне больно, я смотрю на ладони, все исполосованные порезами, в ранках блестят осколки. И тут на меня наваливается все — усталость от недосыпа и хождения по городу, голод, боль в руках и колене, обида и чувство полной обреченности. Я так и остаюсь сидеть на земле, опускаю голову на колени и даю волю слезам.
— Какого я должен за вами бегать… — Климов подходит ближе, но вдруг осекается.
Мне никак не выразить того, что сейчас со мной, меня будто накрывает черной волной, и крик вырывается из груди помимо моей воли. Я бью кулаками землю, не обращая внимание на боль от камней, стекла и колючек.
— Хватит, — он подходит еще ближе, но мне почти не слышно его голоса. — Я говорю прекратите уже! — он хватает меня за руки, и я невольно поднимаю глаза на его лицо. Он напуган? — Хватит, — повторяет он еще раз. Я затихаю и перестаю вырываться. Что толку? Что толку ото всех этих попыток достучаться? Почему я раз за разом наступаю на одни и те же грабли, пытаясь доказать что-то тем, кому это не нужно? Я все стараюсь держать себя в руках, забить, но у меня никак не выходит. Я будто снова и снова врезаюсь в стену, будто пытаюсь прошибить ее головой, сбиваю в кровь руки, но все без толку. И потом только хуже, когда эмоции стихают и ты опять понимаешь, что все это — бесполезно. Что ничего никогда не меняется. Сколько бы я не кричал, сколько бы не бился — им все равно. Почему я продолжаю это делать? Почему я не могу заставить себя смириться с этим?
И вот опять. Пик волны пройден, и меня словно выбрасывает на берег, израненного камнями и песком, обессиленного, и внутри вновь та ужасающая пустота. Будто я лишь пустая оболочка, нет ни чувств, ни мыслей, ничего.
— Да что же вы… — он разглядывает мои руки. — Вставайте.
Я послушно поднимаюсь. Он все еще держит меня крепко за руку, но я и не думаю вырываться, просто иду за ним, чуть прихрамывая на правую ногу. Колено очень болит, и по тому, как к нему липнут джинсы, я понимаю, что там тоже кровь.
Уже почти стемнело, он подводит меня к машине, открывает для меня дверь. На секунду меня парализует от схожести того, что сейчас происходит, с одним из моих снов.
— Я не хочу, — говорю я. Глупо, разве он станет меня слушать?
— Просто сядьте на сиденье, — говорит он. Я сажусь, все еще оставляя ноги на земле. А он тем временем роется в бардачке, потом открывает багажник и наконец возвращается с аптечкой. — Руки вытяните.