— Да допивай уже.
Я мотаю головой. Еще не хватало, чтобы он опять стал отчитывать меня за эгоизм. Нет уж.
— Я напился. Спасибо.
— Что ж ты такой упрямый? — вздыхает он.
Я ошарашенно смотрю на него. До меня только сейчас доходит, что он перешел на ты. С чего это он? Куда подевалось это вечно ироничное «вы»?
— Ну что, идти-то можешь? — спрашивает он через некоторое время.
— Могу.
— Ну вставай тогда. А то мы так до утра не дойдем.
Либо он так сильно устал, что не осталось сил язвить или злиться, либо я ему просто надоел, так что говорит он вполне спокойно.
Мы доходим до конца набережной, а потом немного налево, и снова сворачиваем на узенькую улицу, круто поднимающуюся в гору, параллельно морю, только теперь от него нас отделяют какие-то дома. То ли гостиницы, то ли чьи-то виллы. Везде высокие красивые заборы из камня или кованные с завитушками и камеры слежения над воротами, но почти все окна темные, только изредка кое-где горит свет.
Я опять начинаю хромать.
— Потерпи, тут уже не так далеко, — отзывается Климов, когда мы обходим шлагбаум, непонятно зачем установленный здесь, и выходим на асфальтную дорогу, снова ведущую вниз к морю.
— Почему вы так со мной разговариваете? — я стараюсь скрыть раздражение.
— Как?
— Да так! Что, тоже стало меня жалко?
— А разве ты не этого хотел? — он останавливается.
Я тоже останавливаюсь, пытаясь понять, какое у него сейчас выражение, но из-за резких теней его лицо словно маска — черные пятна вместо глаз, резко очерченные губы.
И до меня вдруг доходит. Какой же я идиот. Я опять забыл, что он телепат! Значит, он слышал все, о чем я думал пока мы были там. Поэтому он стал таким.
— Вы обещали не лезть ко мне в голову!
Он только пожимает плечами и продолжает идти.
Я остаюсь на месте. Сделав несколько шагов, он замечает, что я так и не двигаюсь и опять оборачивается.
— Ну и? Что теперь не так? Я вроде нормально разговариваю, не заставляю садиться в машину…
— В-вы. Вы просто издеваетесь, да? Вам это нравится? Знать, что у меня… Что я думаю, и при этом выводите меня из себя. Провоцируете… Вам это в кайф, да?
— Нет.
— Я вам не верю.
— Пойдем, — говорит он и продолжает спуск.
Понимая, что не пойти будет глупо (не сбегать ж мне опять), я плетусь за ним.
Мы спускаемся на знакомую уже мне набережную, вдоль которой я шел прошлой ночью, но он почему-то сворачивает к пляжам, проходит вдоль низкого бортика а потом садится на него. Оборачивается и хлопает рукой рядом, предлагая мне присесть.
Я ему что, собака?
— Да сядь уже, — он опять морщится и я сажусь, но не рядом, а в нескольких метрах. Он только хмыкает, а потом вдруг чуть улыбается. — Значит так. Считай, что ты меня убедил.
— Я не собирался вас ни в чем убеждать.
— Слушай, у меня нет никакого желания каждую неделю носиться в поисках тебя по городу, если тебе вновь взбредет в голову свалить. Я на такое уже насмотрелся, жаль, что не сразу понял, что ты из таких.
— Это каких это?
— Ну… Понимаешь, всегда есть такие дети, кхм ребята, которые, как бы хреново не было, все равно боятся уйти. Их дома могут бить, или в интернатах над ними издеваются, а они — терпят. А есть… Такие, как ты, как Седов. Такие, вот чуть что — дают деру, делая вид, что им на все плевать. Это не лечится, я по опыту знаю. Чем больше на вас давишь, тем чаще вы бегаете, пока с вами не случится какая-нибудь хрень. Так что во избежание таких инцидентов, нам все же придется еще раз попытаться найти какой-то общий язык.
— Я с вами не ссорился. Вы сами на меня набросились.
— Да. И я готов признать, что был не прав, если тебя это успокоит. Мне не стоило говорить некоторые вещи…
— Некоторые? Это какие? — я чувствую, как снова начинаю злиться.
Он опять вздыхает, достает сигарету, но потом, видимо, передумывает и прячет пачку в карман.
— Мне не стоило говорить, что от тебя одни проблемы. И по поводу твоих способностей мне тоже не стоило ничего говорить. Я не вправе о таком судить, так что… Я просто был зол. Говорить тебе это было неправильно и непрофессионально с моей стороны.
— Отчего же? Вы всего лишь сказали то, что думали.
— Я сказал это на эмоциях. Это вовсе не значит, что я действительно так думаю. Если бы ты был на моем месте, то знал бы, что люди постоянно думают много всякой ерунды, но это не значит, что это их настоящее мнение. Я уже сказал, что…
— Да-да, что мой дядя, который, кстати, никакой мне не дядя, он всего лишь друг моего отца, так вот он, якобы беспокоится за меня и звонит.