— Не знаю.
— И что тогда делать?
— Что делать… Может, жить? — он чуть заметно улыбается.
— И ждать пока само пройдет? — я хмыкаю. — Как простуда?
— Ну, по крайней мере, ничего лучшего я пока не придумал, — он пожимает плечами. — Может, действительно, просто нужно время.
— Сколько ты уже здесь? Три года? Это я к тому, что мне тут столько же сидеть?
— Ну почему, пока тебе нет 18-ти может и да, а потом… Я тут по собственной воле. Мои способности плохо подходят для социума. Даша иногда выезжает, как видишь, Влад так вообще может месяцами не появляться, да и ты тоже, может, освоишься. Научишься абстрагироваться и все.
— Может, — мне почему-то не очень-то в это верится.
Телефон Кости не мог зазвонить в более неподходящий момент. Он берет трубку, мне не слышно, что там говорят, но он только говорит короткое «Да, сейчас» и встает.
— Мне надо идти.
Когда его фигура скрывается за кустарниками, я все же прикуриваю уже порядком измятую сигарету.
Просто жить? Продолжать плыть по течению, значит…
***
На следующий день с моих ладоней наконец снимают бинты. Большая часть ссадин затянулась и покрылась коркой. Только пару самых глубоких мне залепляют пластырем. Колено тоже уже почти не болит.
— Надеюсь, ты свой лимит ранений в этом году исчерпал? — спрашивает Костя, бросая взгляд на мои руки, когда я сажусь за стол на завтраке. Я только хмыкаю.
Мы уже заканчиваем завтракать когда к нам подходит Димка, а за ним идет девочка, выше Димки на полголовы, с каштановыми вьющимися волосами, стянутыми в тугой хвост.
— Привет. Идем гитару смотреть?
— Ага, — мне тоже не терпится посмотреть, как там наша пострадавшая. Я бросаю короткий взгляд на девочку.
— Это Женя, — представляет ее мне Димка. — А это Клим, ну я рассказывал, — говорит он, уже оборачиваясь к ней. Интересно, что он обо мне рассказывал?
Климов невозмутимо допивает чай, прекрасно видя, что мы ждем его.
Золотистая пыль вылетает из-под крохотного рубанка, дядя Миша аккуратно снимает стружку, пока планка не ровняется с корпусом. Мы с Димкой и Женей заглядываем ему через плечо, а Климов стоит в стороне, прислонившись к стене. Вообще, он мог с нами и не ходить, но, наверное, ему тоже интересно. Когда планка идеально выровнена, дядя Миша еще и зашкуривает ее и немного снимает лак рядом, разглядывая едва заметный зазор; то, что там была щель, можно понять только по отличающемуся рисунку древесных прожилок. Потом все это покрывается лаком и опять остается сохнуть.
— Вообще, по-хорошему надо бы весь лак снять, — говорит завхоз, — но у меня инструмента нет, а вручную долго очень и неаккуратно будет.
— Ничего, — Димка так низко склоняется над гитарой, что мне кажется, что он вот-вот влезет носом в свежий лак, а Женя только аккуратно проводит пальчиком по грифу, поднимает на меня глаза, но тут же отворачивается, заметив, что я тоже ее разглядываю.
Когда ребята уходят, мы с Климовым снова остаемся наедине.
— А что у Жени? — спрашиваю я.
— В смысле?
— Ну что за способность?
— Не знаю. Она приехала за пару недель до тебя. И я так и не слышал от нее ни единого слова.
— Ну тебе ведь это не обязательно.
— Ха, — он усмехается, проходя вперед. — Ты держишься в стороне ото всех, так что не знаешь, какие обо мне истории придумывают. То меня оборотнем считали, ну из-за мигреней, то из-за моей способности — вампиром. Я вообще не очень лажу с детьми. Меня, разве что, несколько ребят вообще не боятся, как Дима, например.
Я не могу сдержать улыбку, вспоминая, что сам в первый раз подумал, что он какой-то демон. Мы опять выходим на улицу, здесь еще прохладно, но солнце уже пробивается сквозь легкую дымку.
— Это что-то вроде такой игры, — продолжает Костя. — Они знают, что я могу читать мысли и начинают думать при мне специально о всякой ерунде. А кто-то, наоборот, боится и только и думает, как бы я не прочел его мысли. Вот Женя боится — это я сразу понял. Когда она меня увидела в первый раз, я ей кого-то напомнил из детдома, я полагаю. Но ты ей понравился, — Костя вдруг оглядывается, хитро улыбаясь. — Она подумала, что ты симпатичный.
— Пф, и не стыдно тебе? — смущаюсь я.
— Ты сам спросил.
Мы опять молчим какое-то время.
— У меня до обеда есть пара часов, — говорит Костя. — Если хочешь, можем пройтись.
— Боишься, что если оставишь меня одного, я опять сбегу?
— Ага. Как лучше, чтобы я за тобой присмотрел или жучок на тебя повесить?