— Пойдем, у нас для тебя подарок!
— Да? — Даша смеется, оглядываясь на меня. А я вообще никак не могу перестать улыбаться, у меня уже даже щеки болят. Димка тащит Дашу в ту самую комнату, где мы зимой грелись и смотрели фильмы. Там сейчас все прибрано и разложено, а на столе у окна лежит Дашина гитара.
— Вот! Мы с Климом, Костей и дядей Мишей починили. — Димка подбегает к столу, но гитару не трогает. Видимо, все еще боится ей навредить от волнения.
Даша подходит к инструменту и, едва касаясь пальцами, проводит по тому месту, где была трещина.
— Спасибо, — мне кажется, ее глаза блестят.
— Тебе нравится? — спрашивает Димка.
— Конечно, нравится! — Даша обнимает его, а потом оборачиваясь опять обнимает меня, а потом и Костю, который только что вошел в комнату. — Спасибо, — повторяет еще раз Даша и возвращается к столу. Берет гитару за гриф, еще раз оглядывая корпус. Костя протягивает ей сверток со снятыми струнами. Даша хмыкает:
— Значит снять-сняли, а натягивать мне? — но в голосе нет ни капли недовольства.
— Я подумал, что ты хочешь все же целую гитару, — Костя чуть хлопает ее по плечу.
Я еще ни разу не видел ее такой счастливой. А еще до меня только сейчас доходит, что когда она меня обнимала, я почувствовал едва заметный запах только что прошедшего, летнего дождя.
А потом комнату заполняют ребята и меня сносит в сторону. Начинается разбор вещей. В сумках оказывается разная одежда, обувь, какие-то игрушки, и еще разные вещи, которые мне не разглядеть за спинами. Ребята то убегают, то прибегают, те что помладше вообще неугомонно галдят, а те кто постарше, стараются держаться спокойнее.
Я наблюдаю за всем этим со стороны, потом сажусь в кресло и замечаю на себе внимательный взгляд Кости, который тоже отошел подальше от толкотни к окну.
***
Непривычное оживление продолжается до самого вечера, в столовой стоит гул, но за нашим столом спокойно. Я сажусь на привычное место, напротив, как всегда, Костя, а Даша сегодня садится радом с ним. Все же, несмотря на радостную встречу, она выглядит усталой.
— Ну как? — спрашивает Костя. — Алексей молчит. Неудачно?
— Да никак. Как всегда, все упирается в деньги, — говорит устало Даша, размазывая по куску хлеба масло. — Опять все эти разговоры про гарантии, про то, что не отдадут сына в руки неизвестно кому. Но ты бы видел их квартиру! Кошмар. Меня чуть не стошнило. Там уже даже тараканы дохнут. И ведь сами они его к себе забирать не хотят!
— Понятно, — Костя, помешивая чай, куда только что бросил дольку лимона, поднимает на меня глаза. — Буров хочет, чтобы кое-кого из государственного интерната после выпуска к нам перевели, — поясняет он. — Но нужно разрешение родни.
Я киваю, хотя пока ничего не понял. Даша хмыкает, разглядывая то меня, то Костю:
— А я, смотрю, вы поладили.
— Чего только от скуки не сделаешь, — говорит Костя, усмехаясь.
— Да, — подыгрываю я, — было очень скучно.
Даша слегка улыбается, но улыбка ее быстро тает, и она опять хмурится.
— Было сразу понятно, что так просто они не позволят. Мы им уже говорим, что никаких с них денег не надо, что мы действуем только в интересах ребенка… Не знаю, они будто ждут, что мы им доплатим еще, — продолжает Даша, раздраженно нанося ножевые ранения несчастному бутерброду. — Мол, если он вам так нужен, то…
— Не переживай, — Костя отбирает у нее нож, — у Бурова талант убеждать. Да и не в первый раз уже, так что…
— Да, не в первый. Но каждый раз так бесит. Видно же, что им пофиг.
— Ну а к твоим ездили? — меняет тему Костя, но вряд ли на более удачную, так как Даша становится еще более мрачной.
— Ага. Забежала на пару минут, — чуть отстраненно отвечает девушка. — Опять спросили, когда я перестану маяться дурью, — она грустно улыбается.
— Понятно, — Костя вздыхает. Мы с ним переглядываемся. «Мне ничего не спрашивать?» — думаю я, концентрируюсь на этой мысли. Он чуть кивает. Потом.
А после ужина Костя сразу уходит с Буровым, а мы с Дашей остаемся вдвоем.
— Пройдемся? — спрашивает она. Я киваю. Прихватив с собой гитару, выходим на улицу. Еще светло. Мы садимся на одну из скамеек, Даша укладывает гитару на колени и начинает натягивать струны.
— Даш, — наконец, говорю я. — Слушай, я хотел извиниться. Я тогда сорвался и…
— Забей, — говорит она, не отрываясь от своего занятия. У нее все получается гораздо ловчее и быстрее, чем у Климова. — Я тоже была не права. Короче, просто забудь, — она слегка улыбается.