Я наблюдаю, как она подкручивает колки, то и дело дергая одну из струн и внимательно вслушиваясь в звучание, потом проводит большим пальцем по всем сразу, гитара издает мелодичное звучание, но Даша немного морщится.
— Что-то не так? — обеспокоенно спрашиваю.
— Да нет. Просто… Звук все-таки отличается, — немного грустно говорит она, снова поглаживая шрам на корпусе.
— Прости, — я виновато опускаю голову.
— Да ничего, — говорит она мягко. — Рано или поздно должна же была она упасть. А после починки это нормально, что она уже не будет звучать, как прежде. Инструменты, они как живые существа, даже если рана затянется, останется шрам, а если и он пройдет — все равно остается в памяти… Только Димке не говори.
— А я ничего не слышу.
— Потому что у тебя слуха нет, — она улыбается и, откладывая гитару, берет сигареты. — Так что у вас тут произошло? Костя тебя покусал или ты его?
— Мы оба, — я смеюсь, а потом коротко, без подробностей рассказываю ей о событиях, произошедших за эти дни.
— Мда, — говорит Даша. — А ты все-таки больше наш, чем я думала. Он, походу, нехило так струхнул.
Я удивленно смотрю на нее.
— Костя, — поясняет она. — Но ему полезно. Прям шелковый стал. Да и ты тоже.
— Ага, — я киваю. — Даш, а вы куда ездили?
— Да много куда. У Бурова какие-то дела были в столице, а потом в Питере. Заехали к одним… Родителям. Хотели, чтобы одного парня, инвалида, ему уже скоро восемнадцать, чтобы его не в ПНИ после интерната, а к нам перевели. Но тут пока ничего не ясно… Потом еще к моим предкам заехали… Лучше бы не заезжали.
Я не знаю, стоит ли мне спрашивать об этом или нет, но она сама продолжает.
— Они нормальные, ты не подумай. Просто у нас с ними… Недопонимание. Вот, — Даша подтягивает под себя ноги, ставя пятки на край скамейки.
— Даш, а я могу спросить? — она кивает. — Мне Костя кое-что рассказал о тебе…
— А-а-а… Ты о психушке? — она, наверное, пытается сделать голос как можно более равнодушным, но у нее плохо получается.
— Эм, нет, — я удивленно смотрю на нее. Хотя он же сказал, что она была в больнице, но я почему-то не сообразил, что именно в такой.
— Ну… Как бы тебе рассказать. Вообще, мы тут все такие. И Костя тоже, кстати, — она невесело улыбается. — Об этом он наверняка не сказал.
Я мотаю головой.
— Ну а я… — она молчит, и я вдруг решаюсь использовать то самое волшебное слово, которое некогда сказал мне Костя.
— Расскажи…
— Знаешь, у меня была совершенно обычная жизнь, — она пожимает плечами, говорит вначале медленно, но мне кажется, в ней тоже есть такая же плотина, как у меня, и ее вот-вот прорвет. — Мой отец — геолог. А мама по образования экономист, но она и не работала толком. Папа всю жизнь по экспедициям ездил. То на Кавказ, то в Сибирь, в Монголию… В общем, много где был. У нас дома даже, знаешь, такой огромный шкаф с разными минералами стоит, папа из разных мест привозил. Ну и я тоже — с детства походы в горы и в лес с палатками, все такое… Мне нравилось… Когда надо было поступать, я и не раздумывала особо, пошла на геологию. Думала буду как отец, ездить везде. Я тогда чем только не занималась — и скалолазанием, и спелеологией. А потом, — она берет еще одну сигарету. — Потом… На третьем курсе мы на каникулах поехали в горы. Мой парень, Максим (он учился на курс старше и был со мной в одном клубе по скалолазанию), еще пятеро ребят из клуба и Коля (мой однокурсник). Знаешь, я тогда была довольно популярной, — в ее голосе мне слышится отвращение, — на курсе девчонок и так было не много, а таких отбитых, и того меньше. В общем, мы решили залезть на одну скалу. Все такие крутые, типа опытные… Особенно Макс. Он с детства этим занимался. А Коля только начинал. Я вообще, думаю, он туда только ради меня пошел. Они с Максом постоянно задирали друг друга, понятно было почему. Сначала, все было нормально: Макс вперед полез, сделал навеску, мы за ним поднялись. А потом… Потом они опять стали ссорится. Коля что-то ляпнул, я уже и не помню что, глупость какую-то, а Макс возьми да и скинь вниз его куртку. Мол, если такой крутой, — давай, покажи. Глупость такая… Можно было на нее забить, но… В общем, они поспорили, что Коля за ней слазит. Макс думал он испугается. Но Колю задело, и он сказал, что полезет без страховки. Знаешь, я даже не помню, пытались ли мы его отговорить. Пытались, наверное, но… Я не помню, что я сказала. Должна была что-то сказать, но не помню… Куртка эта чертова зацепилась за какую-то корягу, сверху было видно, как она там болтается. Это было не очень далеко, всего-то пару метров и спуск не очень сложный. Фигня на самом деле, если бы только не сорок метров внизу…