— Нет, — я стараюсь сделать вид, что все нормально. — Просто я никогда не думал о таком.
— А здесь у нас тоже разные есть. Есть больные, которых держать дома очень трудно; есть те, кто временно тут; есть те, за кого платят родители и они тут как в пансионате; и есть те, у кого вообще никого не осталось. А еще те, кому просто не хватает родителей, точнее — родителей адекватных.
— Это как?
— Да разный треш бывает. Год назад тут жил парень — талантливый мальчик, рисовал так интересно, графикой. Только вот лет в пятнадцать признался родителям, что ему нравятся мальчики.
— В смысле… — я заминаюсь.
— В том самом смысле, — усмехается Даша. — Его стали таскать по психотерапевтам и врачам, бабушка даже в церковь потащила. Парень стал сбегать из дома, его ловили, он опять сбегал. В итоге дело чуть не дошло до суицида. Бурову о нем один психолог сказал, к которому его приводили. Так он с шестнадцати лет тут жил, два года. А сейчас, вроде в училище художественное поступил.
— Жесть, — тихо говорю я.
— Или вот Маша, не мелкая, а другая — Павлова, тоже треш. Мамаша чокнутая застала девочку за просмотром эротики, стала из нее тоже демонов изгонять. Довели ребенка до анорексии. Хорошо, нашлись люди, которые сообщили в опеку. Ну а как Буров ее нашел, я не знаю; но, насколько мне известно, мать прав не лишили, но Маша теперь живет здесь. У Бурова вообще талант уговаривать.
«За последние дни мир вокруг меня постоянно усложняется. Такое чувство, что в моей голове что-то ломается, скрипит, будто не хватает места всему тому, что я узнаю. Как все было просто, на самом деле. Я никогда и не думал, что у меня, по сути, была очень простая жизнь. Да она и сейчас такая. Когда все закончится, я вернусь домой, мне есть куда возвращаться. Только теперь я начинаю понимать, что у меня, на самом деле, много вариантов, куда я могу пойти, чем заниматься. А у кого-то их куда меньше… И, если честно, мне стыдно за это. Потому что я до сих пор так и не понял, чем хочу заниматься, что хочу делать. А кто-то вот знает, но достичь свой цели ему куда труднее, чем мне.
А я просто случайный гость, которому дали взглянуть на совершенно иную жизнь, каждый день которой наполнен сражением — со своим телом, болезнью, людьми…
Да, у меня был период этой беспомощности, но я проскочил его как-то слишком быстро. Отделался легким испугом, как говорят. Неужели я по сравнению с ними — везунчик? Никогда таким себя не считал.
Но теперь… Мне хочется что-то сделать, что-то изменить, как-то помочь. Пока не знаю, что и как. Но, может, я пойму…»
Я опять плохо сплю. Хорошо хоть кошмары не возвращаются, но сны все равно очень беспокойные. Я постоянно бегу от кого-то, и никак не могу убежать. И все нарастающее ощущение опасности, неминуемой беды. После таких снов кажется, что я не спал в своей постели, а меня кто-то бил ногами всю ночь. Опять под глазами темные круги и голова тяжелая. И кажется, что я вот-вот заболею.
— Даш, — говорю я, когда утром в субботу мы с ней встречаемся у дверей в столовую. — Я тут подумал… По поводу Лены. Знаешь, ведь сейчас чтобы, ну стать тем, кем она хочет, не обязательно идти в ВУЗ. Есть всякие курсы в интернете, и там даже документы не нужны, а потом можно взять планшет и на нем учиться и… работать фрилансером… Сейчас ведь такое время…
— Клим, — Даша улыбается, внимательно разглядывая мое лицо. Видимо, замечает, что выгляжу я не очень. — Кажется, я все-таки тебя конкретно так пригрузила. Все не так ужасно. А по поводу курсов и планшета — идея хорошая. Я Бурову скажу. Но не надо так переживать, ладно? Я, наверное, немного сгустила краски. У меня бывает… Кстати, а ты не хочешь оставить уже это тарелкомойство на кухне?