— Они с Вадимом решили, что тебе и так плохо, что не надо тебя беспокоить, — отвечает Настя, бросая сигарету и туша ее ботинком.
— Бред, — говорю я.
— Вот именно. Что с того? Почему нельзя было Климу все объяснить? И даже так. Это разве повод его вот так вот… — опять включается Саша.
— Это не твое дело, — бросает Настя.
— Эй! Давайте без вот этого как-нибудь обойдемся, — прерываю их я. Настя только языком цокает. Я вижу, что ей очень некомфортно говорить такое при Саше. И я, в общем-то, понимаю почему. За последние дни я столько подобных историй наслушался, и уже понял, что те, кто попадает в такие ситуации, говорить о них не любят. Особенно дети.
Я смотрю на ощетинившуюся, напряженную Настю. Она мне сейчас напоминает тех ребят, с которыми я теперь живу.
— И что твоя мама собирается делать? — спрашиваю я.
— Ну, она сейчас работает на двух работах. Поэтому приехать не может. Подала на развод. Вадим обещал помочь. В общем, не знаю, она мне мало что говорит. Но ты не подумай, мы не будем жить у тебя постоянно. Как только тебя можно будет забрать, мы съедим, будем жить в бабушкином доме.
— Лучше бы она мне сразу все рассказала.
— Лучше. Поэтому я тебе это и говорю, хоть она и просила, чтобы я тебя не тревожила. Мы ведь… — она замолкает. — Когда бабушка умерла, мы ведь поэтому не приехали. У мамы тогда синяк на пол лица был. Она не хотела твоему отцу показываться. Он бы сразу заставил нас переехать, а у вас тогда… в общем, так.
Я вспоминаю похороны бабушки, и то как она до последнего, лежа в больнице, звала свою дочь. К горлу подкатывает ком. Какая глупость. Почему взрослые люди ведут себя как дети?
— Ладно, — наконец говорю я. — Я понял, Насть. Я… ты скажи маме, что я не злюсь. Хорошо?
Настя кивает и наконец садится неподалеку от меня. Саша молча ломает в руке иголки. Может, ей неловко все это слушать, а может, все еще злится. Но я, кажется, начинаю понимать тетю Таню. Рассказать о таком наверняка было не просто. А еще я даже чувствую, как начинаю ее уважать. За то, что не бросает своих девчонок, за то, что борется, работает…
— Знаешь, я в последнее время часто вспоминаю, как мы летом к бабуле приезжали, — вдруг говорит Настя. — Ну мне тогда девять было, мелкой еще не было тогда… Помнишь, как она нас бутербродами с маслом и сахаром кормила?
— Ага, — я улыбаюсь, вдруг вспоминая, что ведь и такое было в нашей жизни. Странно, я будто забыл большую часть всего, что было в прошлом.
— И твой папа всегда привозил такие большие арбузы, а еще плов делал в огромном казане, — продолжает она. — Он был классный. А ты всегда злился. Таким букой был, — она улыбается и корчит рожу. Сашка тоже хихикает. — Помнишь, как я ябедничала, говорила, что ты дерешься, а он ругал тебя? Прости. Я еще та заноза была. Мне просто нравилось, что он меня защищал. Это было так круто… Мой папа совсем другой.
Да, она всегда ждала его приездов. Бросалась к нему, запрыгивая на него как мартышка. Он всегда был с ней мягче, может, потому, что она девчонка. А я злился ужасно, что она называла его вторым папой. Мне было так обидно, что он всегда ей верил больше, чем мне. И я ждал, считал дни, пока он уедет.
— И как мы вареники лепили. С вишней, — продолжает она.
— Ага. Ты вся перемазалась так, будто в крови была, и тебя бабуля потом из шланга на улице отмывала, — я улыбаюсь.
— Да. Круто было… А твоя мама читала нам сказки, — Настя вдруг замолкает, глядя на меня обеспокоенно.
— Ага, — все, что я могу ответить. Я вдруг вспоминаю и другое. Они ведь тогда тоже были, когда мы с бабушкой приехали на поминки.
— Насть. А ты… Ты была на похоронах мамы?
— Нет, — она качает головой. — Мы с мамой дома были.
Понятно. Значит и она тоже не видела.
— А у… отца?
Настя опять мотает головой.
— Нет, я была дома с малой.
— Понятно. — Не знаю, что я хотел от нее услышать.
Время пролетает незаметно. Мы вспоминаем еще какие-то моменты из детства, точнее вспоминает Настя: как мы с ней дрались, а потом мирились, как делали лук из веток, играли с местными ребятами, как ночью вылезали из окна и смотрели на звездопад. А я все удивляюсь — как я мог такое забыть? Все будто скрыто пеленой, туманом… Когда на мобильный Саши звонит ее отец, и говорит, что они уже подъехали, мы встаем, и Настя вдруг обнимает меня.
— Не злись, ладно? Эти взрослые всегда думают, что все лучше знают.
— Хорошо, — я тоже обнимаю ее. — А ты, мелкая… Не кури, ладно? Не надо оно тебе.