Из книги «Находя Бога в неожиданных местах»
8 сентября
После грехопадения
Бытие 2 содержит «примечание редактора», которого я раньше никогда не замечал. В замечательной сцене Бог проводит перед Адамом множество животных, «чтобы видеть, как он назовет их». Какое необычное, новое проявление всемогущества! Творец вселенной во всей ее безбрежной совокупности исполняет роль наблюдателя, ожидающего, «чтобы видеть», что сделает Адам.
Нам, людям, по выражению Блеза Паскаля, даровано «достоинство причинности», и следующие несколько глав Бытия подтверждают, что причинно-следственные связи стали не только достоинством, но и бременем. Люди очень быстро освоили азы семейной жизни, земледелие, музыку и производство орудий труда, но не меньше они преуспели и в умении убивать, блудить и в других прискорбных делах, присущих человеческому роду. Вскоре Бог «раскаялся» о Своем решении: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем» (6:6).
На протяжении всего Ветхого Завета Бог попеременно был то Зрителем, то Участником. Иногда, когда кровь взывала от земли, когда несправедливость становилась просто невыносимой, когда зло переходило все границы, Бог начинал действовать — решительно и даже жестко. Горы дымились, земля разверзалась, люди умирали. Однако Новый Завет показывает Бога, Который самоотверженно стал причастником достоинства причинности, придя на землю, чтобы стать ее Жертвой. Имеющий право уничтожить этот мир (что Он почти и сделал во дни Ноя) вместо этого предпочел любить его и притом — любой ценой.
Иногда я задаю себе вопрос: «Насколько Богу было трудно не действовать на протяжении истории?» Что Он чувствует, видя, как славные образы творения — тропические леса, киты, слоны — один за другим исчезают с лица земли? Что Он чувствовал, когда сами евреи едва не были истреблены? А когда потерял Сына? Какова цена Божьей сдержанности?
Я всегда рассматривал грехопадение с точки зрения его влияния на нас, людей, а именно, наказания, описанного в Бытии 3. Теперь же я был потрясен, увидев его влияние на Бога. Библия посвящает славному созданию мира всего лишь две главы. Все остальное — это описание мучительного процесса вос-создания.
Из книги «Находя Бога в неожиданных местах»
9 сентября
Огромная разница
По иронии истории, сегодня ислам перенял слово «мученик». Первые христиане одолели Рим потому, что вместо простого физического выживания избирали вечные награды. Они отказывались отречься от своей веры, и кровь мучеников стала семенем Церкви. (Существенное отличие: христиане умирали от рук римлян, а не убивали других.)
Сегодня на Западе вы услышите очень мало разговоров о вечных наградах и очень много — о методиках продления жизни. Молодые арабы, которые учатся у нас, уезжают отсюда впечатленными, а нередко — и возмущенными тем, сколько сил мы вкладываем в физическую жизнь. Исследуйте при случае содержимое журнальных стендов в местном магазине, и сосчитайте издания, посвященные бодибилдингу, диетам, моде и обнаженным женщинам — эмблемам того пьедестала, на который мы вознесли материализм.
«Пуританский» — вот еще одно христианское слово, которое перенял исламский мир. Во время двух войн в Персидском заливе солдатам США впервые на их памяти пришлось обходиться без алкоголя и журналов «Плэйбой», не принятых в странах их дислокации, живущих по строгому исламскому кодексу. Немногие из солдат осознали, что это различие нравственных стандартов исламского мира и Запада — не просто культурное, а философское.
Определяя нравственность, американское общество склонно сводить все к принципу: «Причиняет ли это кому-нибудь вред?» Как следствие, порнография легальна, кроме тех случаев, когда она демонстрирует явное насилие или растление малолетних. Вы можете совершенно законно напиться — лишь бы вы не били окна у соседей и не садились за руль, подвергая опасности других людей. Насилие на телеэкране воспринимается нормально, поскольку всем известно, что все это — лишь игра актеров.
Такое мерило нравственности выдает наш внутренний материализм. В то время, как мы определяем «вред» исключительно в физических понятиях, исламский мир рассматривает его с более духовной точки зрения. В этом, более глубоком смысле, что может быть более вредоносным, чем порнография, насилие как развлечение или даже циничное изображение банального зла в телесериалах? Именно, исходя из этой точки зрения, Соединенные Штаты и обрели свою репутацию «Большого сатаны».