— Послушай, я сам этого не ожидал, но так уж получилось. Ты мне действительно нравилась, и я ждал нашей новой встречи, надеялся, что все наладится…
— Так уж и нравилась? — поддела его я, уже с обычной своей колкостью. — Прямо-таки действительно нравилась? А не ты ли говорил, что я самая большая оригиналка из всех, кого ты знаешь, но тебе со мной не справиться? А не ты ли говорил, чтобы я тебя не отталкивала и подпустила поближе? А?
— Да, говорил, — промямлил Макс. — Именно это я и говорил, причем не только говорил, но и чувствовал, но, говоря по совести, ты самая сложная задачка, с какой я когда-либо сталкивался, и я был просто заворожен.
Я встала. Меня так трясло от гнева, что ноги отказывались слушаться, но я встала. Макс тоже поднялся.
— Значит, я была сложной задачкой? Необъезженной лошадкой, ты еще скажи! Но стоило меня покорить, и тебе стало неинтересно? Так? Стоило нам переспать — кстати, это не я говорила «ты мне слишком нравишься, и потому у меня не получается», — и ты уже нашел себе задачку посложнее? Присмотрел новую необъезженную лошадку?
— Совершенно необязательно иронизировать! — процедил Макс, и мне захотелось придушить его.
— Иронизировать?! Вы, мужики, ни фига не понимаете! Тупые дубины! Да у меня такое ощущение, будто ты отшвырнул меня и отхлестал по лицу мокрой тряпкой! Я говорила тебе, я не такая, как все. У меня разбито сердце. Но ты за мной ухаживал, ты уболтал меня, убедил, что тебе-то можно доверять. А как только я расслабилась и опустила забрало и открыла тебе свою измученную душу, ты — оп! — сообщаешь мне, что я для тебя недостаточно хороша.
— Ничего подобного я никогда не говорил! — возразил Макс.
— И не надо, мне вполне достаточно «я встретил другую». Это все равно что сказать «я нашел кое-кого получше тебя».
Макс в изнеможении прислонился к стене, и я подумала — какие же мужики слабаки! Как они быстро пасуют при эмоциональных всплесках, которые сами же и спровоцировали!
— Просто с ней мне легче… — устало сказал он.
— Потому что она моложе? — поинтересовалась я.
— Отчасти и поэтому. У нее нет особых надежд и запросов. С ней я понимаю, что могу просто приятно провести время и ни о чем не загадывать, поскольку она слишком молода, замуж пока не стремится и детей заводить тоже еще не планирует.
— А я разве говорила, что хочу выйти за тебя замуж и завести от тебя детей? — возмутилась я.
— И без слов все было понятно — с женщинами твоего возраста это всегда подразумевается. Скажешь, нет? — Не щадя меня, он продолжал: — Женщина постарше всегда молча давит на тебя, мол, будь мужчиной, будь хоть ты мужчиной, потому что предыдущие не смогли. Под конец я ощутил, что не дотягиваю до твоих требований.
— Не дотягиваешь. Теперь я и сама вижу, — уязвленная, произнесла я.
Макс понурился и направился было к двери, но я остановила его, насмешливо сказав:
— С тех пор как ты впервые пригласил меня на свидание, ты запел по-другому. Помнится, тогда ты говорил, что не выносишь двадцатилетних, потому что у них, мол, завышенные требования?
Макс остановился, но ничего не ответил. Да слова были и не нужны: у него на лице крупными буквами было написано: «У всех баб требования завышены».
Когда он ушел, я плюхнулась прямо на пол подсобки и залилась слезами. Так меня и нашли Люси с Майлсом. Но, хотя я и ревела в три ручья, какая-то часть меня критически рассматривала пыльный ковролин на полу и думала «хорошо бы тут как следует пропылесосить». Может, это такая форма самозащиты у нашей психики — отвлекаться на мелочи, давать сознанию небольшие задачи именно в разгар кризиса, чтобы пробки не вылетели? Например, у тебя сердце разрывается от боли, а ты сосредоточенно точишь карандашик, доводя его острие до игольной остроты, и смотришь, как причудливо разлетаются по столу стружки, и думаешь, отчего это они разлетаются именно так. Люси подняла меня с пола и крепко обняла.
— Не убивайся так, — сказала она, — он того не стоит.
— Люси права, — поддержал ее Майлс. — Мы, непостоянные ублюдки, все поголовно изображаем, будто нам нужны длительные отношения, а на самом деле хотим уложить женщину в койку с наименьшими затратами.
— Это я помню! — Люси тряхнула головой.
Через два часа, когда Люси забрала дочек из школы и отвезла к своим родителям, на городскую квартиру, она выразила желание подбросить меня домой, к маме.
— Но мама с Арчибальдом, — воспротивилась я, — и ей совершенно ни к чему, чтобы я маячила на горизонте и своим несчастным видом напоминала ей о том, что она плохая мать — ведь ее дочь неспособна построить нормальные отношения с мужиком.