— А ты нет, что ли? — парировал он, и я отвернулась. Майлс подался вперед.
— Нет, ты скажи правду: у тебя состоялось супружеское счастье? Ты на седьмом небе или нет?
— Могло быть и хуже, — ответила я. — Нужно просто принять как факт, что Джейми никогда меня не поймет. Ну да все равно, я обожаю эту квартиру. Я здесь как в раю.
— Когда Джейми нет дома?
— Ага. — Я хихикнула.
В глазах у Майлса запрыгали чертики, и он ласково посмотрел на меня.
— Знаешь, в чем твоя главная проблема, Дейзи? В том, что именно ты сказала. А сказала ты, что пожертвовала личным счастьем ради недвижимости.
И Майлс был прав.
Сколько можно себя обманывать? Я внушала себе, что, раз наша с Джейми квартира похожа на учебник по фэн-шуй, раз я поставила пару розовых кристаллов в квадрате, отвечающем по фэн-шуй за любовь и супружескую гармонию, а на подоконниках разместила красную герань — для удачи и благосостояния, а еще проводила ритуалы, воскуривая благовония и звоня в колокольчик, и один раз, на новоселье, даже заставила Джейми хлопать в ладоши, изгоняя из нашего жилища духов прежних обитателей, а потом вместе со мной отвешивать поклоны и петь мантры утром и вечером, — я внушала себе, что, поскольку мы приложили такие усилия, у нас все будет хорошо. Но сама чем дальше, тем меньше в это верила, потому что наши отношения рушились с треском, рассыпались, как замок на песке или карточный домик.
Я окончательно убедилась в этом, когда, примерно через год после свадьбы, поинтересовалась у Джейми, как он смотрит на то, чтобы завести ребенка. Было холодное субботнее утро, мы пили кофе на берегу пруда Серпантайн в Гайд-парке. Пили в тяжелом молчании, которое я и нарушила, поинтересовавшись отношением мужа к деторождению. Джейми отставил кофейную чашку и, глядя прямо перед собой, ответил:
— Послушай, Дейзи. В отличие от тебя я стараюсь жить настоящим. Честно говоря, мне оно не нравится уже здесь и сейчас, и я предпочитаю не задумываться о будущем — даже о том, что будет после того, как мы допьем этот кофе.
Меня до боли поразило его равнодушие. Жить настоящим — это одно, но строить совместное будущее — это совсем другое, и как можно строить совместное будущее с кем бы то ни было, тем более с мужем, если у вас нет ни одной общей мечты?
Это ведь не на самом деле? Этого ведь не может быть? Я готова на что угодно, лишь бы это оказалось неправдой или страшным сном. Я буду хорошей. Я никогда больше не буду сплетничать и говорить гадости о других, как мы обычно делали на регулярных посиделках с Люси и Джесси. Я обязательно буду помогать маме управляться по хозяйству, стану хотя бы раз в неделю чистить собачьи вольеры. Я позволю маминым таксам Дональду и Дуги спать у меня на кровати и не буду спихивать их на пол, даже если они будут класть свои пахучие морды мне на подушку. Я обещаю, что никогда больше не буду выдавливать прыщи или отколупывать ороговевшую кожу на пятках. Я буду вежливо отвечать тем, кто звонит с телефонным опросом или чтобы всучить мне какой-нибудь товар. Я пойду на что угодно, лишь бы выплатить свой кармический долг. На что угодно! Только не это!
Я молила небо, чтобы тревога оказалась ложной, но когда две синие полоски неумолимо проступили на пяти подряд тестах на беременность (а тесты я делала пять дней подряд), то я поняла, что хватит себя обманывать. Я беременна. Нужно посмотреть правде в лицо. От потрясения я на какое-то время онемела, словно моя душа отделилась от тела, как при выходе в астрал, а потом меня бросило в жар и в холод одновременно. Я обессиленно опустилась на пол ванной. Нет, это не должно было произойти так! Подобный поворот событий никак не вписывался в сценарий, который я рисовала в своих грезах о семейном счастье — рисовала годами. Где же, спрашивается, муж? Ну ладно, если не второй муж, то хотя бы вторая половинка, словом, мужчина моей мечты, который придет с работы, а я, сияя улыбкой, выбегу ему навстречу, и, когда он скажет: «Дорогая, а вот и я!», я отвечу: «Дорогой, а я беременна!»
Далее по сценарию ему полагается завопить от радости, в три тигриных прыжка преодолеть расстояние между нами и заключить меня в пылкие, но бережные объятия. И в это прекрасное мгновение он будет любить меня как никогда раньше, а я буду ощущать, что меня обожают, берегут и гордятся мной и моей восхитительной плодовитостью.
Ну и где это все, спрашивается? Ни мужа, ни любовника. Я разведенка тридцати девяти лет, сижу одна, скорчившись на полу ванной (точнее, на коврике, покрытом собачьей шерстью), мне холодно, меня тошнит, и я залетела от одного-единственного свидания, которое вообще-то было предназначено для того, чтобы слегка встряхнуться и развеяться после развода. Куда уж хуже. Все мои мечты лопнули, как один большой мыльный пузырь. Как могло такое произойти с моей жизнью, которая некогда планировалась, да и выглядела столь образцовой или хотя бы многообещающей? Я собрала себя в кучку, доползла до постели и, забравшись под одеяло, позвонила Джесси, которая настояла, чтобы я немедленно приехала в Лондон.