— Он скотина! Паршивый неблагодарный говнюк! Вот кто он!
— Кто — Майлс? — испуганно спросила я, а в голове у меня пронеслось: «Ну вот, приехали. Этого я и ожидала: он с ней переспал и тут же ее бросил».
— Да не Майлс! Эдвард! — выкрикнула Люси и принялась самым натуральным образом рвать на себе волосы.
Джесси ухватила ее за руки.
— Люси, что стряслось? Ну-ка выпей глоточек и расскажи, в чем дело.
Люси послушно хлебнула бренди, потом опять глубоко вздохнула и начала:
— Значит, так. Шел девятый час утра. Эдвард всегда уходит на работу в шесть, чтобы успеть к открытию биржи. Иногда звонит, когда девочки завтракают, чтобы пожелать им доброго утра, но чаще всего — чтобы выдать мне очередные распоряжения. И вот звонок, я выскакиваю из душа, беру трубку и говорю: «Да, милый, что на сей раз?» А на том конце такая подозрительная пауза, и потом женский голос спрашивает: «Это миссис Примфолд?» Голос приличный, вроде даже нашего круга, ну я и решила, что это одна из мамаш из школы, просто я с ней еще не знакома. Может, ей нужна компания для пробежек или там посоветоваться. «Да, — говорю, — Люси Примфолд слушает, чем я могу вам помочь?» Честно говоря, я в тот момент сидела на краю постели, мокрая и замотанная в полотенце, и намазывалась кремом, поэтому как-то не очень сосредоточилась. А эта и говорит: «Знаете, мне ужасно жаль вот так вас огорошивать». Тут у меня сердце ухнуло: беда. Даже странно, как это нутром все сразу знаешь, даже пока голова еще не сообразила. Я мигом почуяла, что звонит-то мне не школьная мамаша. Спрашиваю: «А с кем я говорю?» — а она опять молчит. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Потом эта говорит: «Меня зовут Сюзи, и мы с Эдвардом встречаемся уже два года». — «То есть как — встречаетесь?» — спрашиваю я как полная дура, а она в ответ: «Мы любим друг друга. Извините, мне очень жаль, но вам пора отпустить его на волю».
Люси вновь разразилась рыданиями.
— Хладнокровная дамочка, — заметила я.
— Сначала я ей просто не поверила, — шмыгая носом, сдавленным голосом продолжала Люси. — Сидела на кровати с трубкой в руке и была как в тумане. То есть я осознавала, что девочки играют где-то рядом, на лестнице, но у меня было такое жуткое чувство, знаете, когда внутри все кричит: «Стоп! Этого не может быть! Только не со мной!» Знаете, как кусочек из кино, который видела сто раз, но на себя примерить не можешь, потому что тебе и в страшном сне такое не приснится. Дальше звоню Эдварду на работу и спрашиваю, что за Сюзи такая. Он долго молчит, причем я даже на расстоянии чувствую, как он испугался, и понимаю — все правда. В общем, я не стала дожидаться, пока он начнет оправдываться, бросила трубку, оделась и повезла девочек в школу. И все это на автопилоте. Совершенно не помню, как вела машину, что говорила дочкам — ну напрочь. Прямо как под наркотой.
— Вот в такие моменты ангел-хранитель тебя и оберегает, — вставила я.
— Да что ты говоришь! — резко сказала Джесси. — Что ж твой крылатый друг не уберег ее от измены муженька?!
— Эдвард изменил мне! — провыла Люси. — Вы представляете? И не просто изменил — он мне изменял два года подряд! Наш брак — просто пшик! — Она налила себе еще бренди и одним глотком опустошила рюмку. — Я потратила столько времени зря, хранила Эду верность, а он в это время развлекался на стороне! Какая же я уродская дура! В зеркало смотрю и вижу старую уродскую дуру!
— Это он дурак, — тихо сказала я, обняла Люси и стала укачивать, а она плакала мне в блузку. Поплакав, она отстранилась и сказала:
— Знаете, что самое обидное? — Голос у нее был невыносимо тоненький, совсем детский. — Что Эдвард мне изменил, пока я только фантазировала, как бы ему изменить.
— Люси, ты слишком порядочна, чтобы обманывать кого бы то ни было, а тем более — отца своих детей, — сказала я, сглатывая слезы. — Это были просто фантазии, и ничего больше.
— Я для него всем пожертвовала — даже карьерой, я превратилась в статусную жену, потом в мамашу-наседку и идеальную хозяйку, я всегда его поддерживала и никогда ни в чем не отказывала. Но самое страшное, что я всегда ему доверяла. До самой глубины души.
Мы с Джесси только кивали. У Люси вырвался дребезжащий смешок.
— Я отвезла девочек в школу, вернулась домой. Было такое ощущение, что и дом тоже бросили, что и он тоже потрясен. Такая мертвая напряженная тишина. И тут на меня нашло. Знаете, что я сделала? Схватила нож и ну кромсать картины — все эти драгоценные Эдвардовы полотна, всех его старых мастеров в гостиной. Знаете зачем? Чтобы, когда он придет, ему было так же больно, как и мне!