Сюзи показалась мне такой мудрой и целеустремленной, что я, не задумываясь, вывалила на нее всю историю свидания с Джулиусом. Обдумав услышанное, Сюзи сказала:
— Конечно, соблазн велик, ведь ты любишь его, и, подозреваю, отчасти тебя волнует романтика положения любовницы, но, по-моему, мужчина тебе нужен больше, чем ребенок, а в данном случае мужчина тебе не светит.
Сюзи попала в цель. Я с трудом сглотнула — в горле стоял ком.
— Вы всегда будете связаны за счет общего ребенка, — рассудительно продолжала она, — но ты только не думай, будто твой Джулиус подманивает тебя на эту связь как ослика на морковку, потому что… в общем, это как с Эдвардом и квартирой. Думаю, Джулиус не хочет, чтобы ты совсем исчезла из его жизни, но ему не хватает храбрости уйти к тебе окончательно и бесповоротно.
— Ты права! — горячо закивала я, глотая слезы. — Вот это мне и нужно было услышать. Спасибо.
Сюзи крепко обняла меня.
— Пошли инфантильного мужчину подальше, и все станет ясно.
— Я слишком устала. — Я отстранилась.
Сюзи глянула на часы.
— Ого, как поздно!
— Да я не о том. Устала беречь себя для принца на белом коне, потому что, сдается мне, он не прискачет.
Головой я понимала, что приняла правильное решение, отказавшись от идеи рожать от Джулиуса. Но выкинуть его из этой самой головы оказалось не так-то просто, и даже наоборот — мучительно трудно. Наверно, именно так чувствует себя наркоман во время ломки: я изнемогала от желания быть с Джулиусом, видеть его, я только о нем и думала. Поскольку в одной книжке я прочла, что такое страдание вследствие сильной привязанности свидетельствует о крайнем эгоизме страдающего, то решила переключиться на чужие проблемы, желательно сходного толка, помочь кому-нибудь разобраться в сложностях жизни. И отправилась навестить Люси, которая как раз отвезла дочек к своим родителям в Дорсет, благо только-только начались летние каникулы. Девчушки резвились на пляже под присмотром бабушки и дедушки, а мы с Люси нежились в саду.
— Знаешь, что сказал Эдвард, когда я приперла его к стенке насчет связи с Сюзи? — спросила Люси, размазывая по лицу крем от загара. — Я спросила: «Почему именно она?», а он говорит: «Да ничего такого поразительного в ней нет, но она умеет слушать и ей про меня интересно. С ней я чувствую себя особенным». Я просто вскипела и говорю ему: «Да, дорогой, всем нам хочется ощущать хоть чей-нибудь интерес и внимание».
— А по-моему, Эдвард в ней ничего не понял. Извини, может, тебе это неприятно, но я с ней общалась и убедилась — она умница и добрая душа. И очень рассудительная. Она заслуживает кого-нибудь получше Эдварда. Как и ты. Кстати, ты в курсе, что между ними все кончено?
Люси кивнула.
— Да, Сюзи написала мне письмо, извинялась и объясняла, что, когда Эдвард затащил ее в койку, она понятия не имела о реальном положении вещей. Хорошее письмо, честное.
— И что ты намерена предпринять? — Я налила нам еще по бокалу охлажденного розового.
— Вернуться к нему, — ответила Люси, крутя обручальное кольцо на пальце.
У меня в глазах помутилось от ярости.
— Ты что? — завопила я. — Зачем?!
— Затем, что у меня нет ни сил, ни мужества начинать все с начала. К тому же у меня две дочки, и им нужен отец, — объяснила Люси.
Я прикусила губу, чтобы не брякнуть лишнего, а Люси продолжала:
— Я целую неделю размышляла о нашем браке, так сказать, перетрясала останки. Пыталась понять, есть ли что спасать. И осознала, что мысль вернуться не вызывает у меня отвращения. На прошлых выходных мы с Эдвардом поговорили по душам. Я попыталась проявить к нему внимание, слушать с участием — дать ему то, что он ценил в Сюзи. Хотела попробовать его понять. — Она застонала. — Это была настоящая пытка. Мне все время хотелось вцепиться в него и как следует встряхнуть.
— Напоминает буддийский принцип — прежде чем скажешь что-нибудь, спроси себя: «Это правдиво? Полезно? Несет добро?» — Я рассмеялась. — Идея хороша, но, применяй я ее, мне пришлось бы вообще молчать.
Люси хихикнула и перекатилась на бок.
— Самое странное, я и понятия не имела, что Эдварду со мной так плохо. Была слишком занята собственной ущербностью.
— Ага, и вообще нельзя покупаться на миф о том, что мужчины — супермены, — откликнулась я, подумав о Джулиусе. — На самом деле они такие же запутавшиеся, как и мы.