И вот на тебе! Меньше всего я рассчитывала провести выходные, обсуждая мамину бурную любовную жизнь. Ну разве это тема для привычных кухонных посиделок? В общем, я растерялась и не знала, что сказать, а мама варила кофе и непрерывно болтала, расписывая мне историю своего романа. Только не подумайте, что я не радовалась за маму: радовалась, и еще как! Но тем не менее, к своему удивлению, я все это время задавалась вопросом: повзрослела ли ты, Дейзи Доули, настолько, чтобы обрести душевную щедрость и желать матери счастья больше, чем самой себе? Понимаете, меньше всего мне хотелось ревновать маму и завидовать ей потому, что она нашла себе мужчину, а я все еще нет.
Итак, оказалось, что мама познакомилась с Арчибальдом Флемингом на собачьей выставке. По роду занятий он был джентльменом-фермером, этаким мелким помещиком: разводил редкие породы овец. Пять лет назад Арчи овдовел, у него были две взрослых дочки — обе, разумеется, давно вышли замуж и благополучно плодились и размножались, — в отличие от маминой бедняжки Дейзи. Арчи прибыл на выставку с лохматой пастушьей овчаркой по кличке Ржавчик. Этот пес чуть не откусил маминому Дуги голову. Вот так мама и познакомилась с Арчи: она налетела на Ржавчика, размахивая сумочкой и выкрикивая самые нелестные выражения в адрес обидчика, который вцепился в Дуги, болтавшегося у него в зубах. Тут подоспел Арчи, умелой рукой извлек таксика из пасти своего пса и вручил обалделого, обслюнявленного Дуги маме, после чего в порядке извинений предложил угостить ее рюмочкой-другой. Что мы имеем в результате? Цветы запоздалые — позднюю любовь двух немолодых людей, которая вспыхнула в чайной палатке над кабачками и тыквами гиппопотамьих размеров (собачья выставка совмещалась с ярмаркой).
— Насчет секса не скажу, чтобы прямо небо было в алмазах, — сообщила мама, — хотя у Арчи для фермера замечательно мягкие губы и на диво чистые ногти.
— Мам, можно без подробностей? — взмолилась я.
Мама небрежно отмахнулась.
— Детка, я хотела сказать, что благодаря Арчи пережила чуть ли не лучшие мгновения в жизни. На прошлой неделе он приехал, когда я прибиралась в вольерах. Я выпрямилась, потянулась, и тут Арчи подошел со спины и обнял меня — не то чтобы страстно, но… Мне было так приятно наконец-то прислониться к сильному мужчине и ощутить, что теперь он главный. Представляешь, Арчи такой милый — он прошептал: «Диана, теперь тебе не надо будет тащить весь этот воз на себе». Я чуть не заплакала в тот момент, так это было трогательно.
Как бы мне самой не разреветься, подумала я.
— Ах, Дейзи, как бы мне хотелось, чтобы ты познакомилась с мужчиной, похожим на Арчи! Понимаешь, когда он обнял меня, я вдруг ощутила, какая тяжесть лежала на моих плечах все эти годы, пока я жила одна! — Тут мама разразилась счастливыми рыданиями, и я обняла ее.
— Как я за тебя рада! — воскликнула я. — Правда. Честно.
Все мое детство и юность мама была настоящей молодчиной, этакой бодрой скаутской вожатой — сердечной и приветливой. Она устраивала потрясающие поездки на взморье, и благодаря ей холодный неприветливый загород делался завлекательным и приятным, и до сегодняшнего дня я понятия не имела, что маме, оказывается, все это время хотелось чего-то большего, чем устойчивая домашняя рутина. Мама тщательно хранила свою тайну, а тайна эта была очень проста: мама вовсе не хотела довольствоваться тем, что имела, — она жаждала большего, чем ее обыденная жизнь. В каком-то ужасном смысле всплывшая папина измена освободила маму. Теперь мама тоже могла поддаться обуревающему ее чувству, нахлынувшей страсти, которая давала ей возможность обновиться, начать иную жизнь и превратить свой привычный сдержанный мир в нечто восхитительное и хаотичное.
— Мне так хорошо с Арчи! Ты бы только знала! А все потому, что он действительно меня слушает! — взахлеб рассказывала мама, пока мы выгуливали собак по берегу реки. — Знаешь, я просто не привыкла к обществу мужчины, которому настолько важно, что я думаю и чувствую. Как-то я чуть не умерла от удивления, — представляешь, мы едем из зоомагазина, купили собачий корм, и вот Арчи вдруг поворачивается ко мне и спрашивает: «Диана, а о чем ты сейчас думаешь?»