— Вот интересно, почему незнакомому человеку всегда выкладываешь слишком много и слишком быстро? — спросила я с тоской. — Нам кажется, в этом ничего такого нет, — продолжила я, — а потом нам становится страшно, потому что мы открыли душу человеку, который для нас ничегошеньки не значит.
— Как это — не значит? — удивился он и лишь потом добавил: — Вы же еще ничего мне не рассказали.
— Оставим это, — сказала я и направилась к лесенке из бассейна.
— А что, вам так много приходится скрывать? — спросил он мне в спину.
Я остановилась на верхней ступеньке — дура дурой в розовом старомодном купальнике с юбочкой — и сообщила:
— Нам всем есть что скрывать — разве нет?
— Лично мне кажется, что вы скрываете разве что отличную фигуру — под этим старым мешком.
Он вылез из бассейна, не успела я обернуться полотенцем. Тоже принялся вытираться — и я поняла, что, когда вытираешься после купания рядом с незнакомым мужчиной, в этом есть что-то эротичное, особенно если у незнакомца великолепные ноги — мускулистые, но стройные. Никаких тебе перекачанных икр — ненавижу красавчиков-культуристов. И вообще телосложение у него было что надо, только меня заворожило не оно, а моя собственная реакция на этого мужчину. Я вела себя не просто фамильярно, а фамильярно на грани грубости — непонятно почему.
— Мы еще увидимся? — спросил он.
— Нет. — Я подняла на него глаза. — Но мы славно поболтали, спасибо.
— Понятно, — протянул Макс, ероша влажные блестящие волосы. — Думаете, вы так легко от меня отделаетесь? Как бы не так.
— Все, побежала, а то на массаж опоздаю, — бросила я и, юркнув в женскую раздевалку, захлопнула за собой дверь.
На следующее утро я уже собрала вещи и собиралась выписаться, как вдруг легкое беспокойство из-за того, что Макс меня так и не нашел, переросло в подавленность. Правда, вчера после массажа я уснула как убитая, но какая-то часть меня все равно ждала его звонка и даже сквозь сон прислушивалась. Макс так уверенно и напористо держался в бассейне, что мне бы и в голову не пришло, что он просто отступится. Сколько бы я ни говорила себе, что он мне безразличен, одинокая женщина — то есть некая часть меня — жаждала внимания. Я вышла в холл, расплатилась по счету и уже собралась уходить, но администраторша вручила мне конверт. Сердце у меня подпрыгнуло от радости. В ожидании такси я успела распечатать конверт и обнаружила внутри визитную карточку Макса Найтли. Он аккуратно обвел свой электронный адрес, а на обороте приписал: «Позвольте случайному (не)знакомцу угостить как-нибудь вас обедом».
Теперь я сгорала от нетерпения: скорее бы вернуться домой и выложить все Люси и Джесси. На следующий день я созвала совет прямо в книжном магазине, после закрытия. Люси принесла на наши посиделки дешевое вино, а Джесси — кучу вкуснятины из китайского ресторана. Мы расставили контейнеры прямо на прилавке, устроились в удобных креслах поближе к гениальной кофеварке и принялись пировать прямо из контейнеров, не заморачиваясь сервировкой.
— Самое лучшее в бассейных знакомствах — что не надо волноваться, потому что голой он тебя уже увидел. Ну или почти голой. В общем, имеет представление, — заявила Джесси, выслушав мой отчет.
— Ты хочешь сказать, что он увидел мой целлюлит и все равно не утратил ко мне интереса? — Я ткнула Джесси палочкой.
— Какой такой целлюлит? — шутливо спросила она.
— Ну что ж, по крайней мере, ты сэкономила на укладке, — внесла свою лепту Люси. — Если ты понравилась ему даже с мокрыми неуложенными волосами, это хорошо. Мне всегда казалось, что перелом в отношениях начинается именно тогда, когда понимаешь, что тебе уже неохота делать укладку перед свиданием.
— Да, а мужчины этого переломного момента никогда не замечают — перехода от чистых уложенных волос к жирным и растрепанным, — сказала я. — И как это они ничего в упор не видят? Неужели можно не заметить, что сексуальная холеная женщина вдруг стала нечесаной и неухоженной?
— Любовь слепа, — объяснила Джесси, — но под конец она приводит к тому, что требует очки — рассмотреть посеченные кончики волос.
Мы хором рассмеялись.
— А этот Макс стоит того, чтобы ради него делать укладку? — поинтересовалась Люси.
— Безусловно! — воскликнула я. — Хотя, подозреваю, он моложе меня. У него такой юношески-самоуверенный вид.
— Он совершеннолетний хотя бы? — фыркнула Джесси.
— Нет, мне показалось, ему тридцать или чуть больше.
— Свезло тебе, — заявила Люси. — Молодой любовник — это по нынешним понятиям непременный аксессуар для Возрожденной Одиночки.