Парни крепкие, спокойные, улыбчивые. За что ни возьмутся, всё у них получается. Быстро, легко. Пришли, бросили рюкзаки и сразу за дело. Нам после пробежки по Тропе ярости полдня в себя приходить надо. Для них — Тропа будто создана лишь для того, чтобы похвастаться, дескать, по нам пулемёт работал или ещё что. Герои.
6 сентября, 18:24
Выходим на Дракона.
Снежок спрашивает (на Дракона ещё не ходил):
— А восьмидесятки туда прилетают?
— Да.
— А стодвадцатки?
— Да.
— А двухсотки?
— Нет.
— Странно!
7 сентября, 09:57
Двое суток толком не спал. Возможность была, но уснуть не мог. Сегодня в шесть утра сменился, дошёл до лежанки и в секунду вырубился.
Ночью было холодно. Нашёл валяющуюся куртку, надел, отработал. Утром ходит Арес. Потерял куртку. Говорю, посмотри, может, твоя. Говорит, да, его. Забрал. Надо искать новую куртку на ночь.
Арес мог бы сделать блестящую военную карьеру. В нём чувствуется ныне утерянное благородство русского офицерства. Честь и достоинство. Продуманность действий. Требовательность и любовь к окружающим его солдатам. Отвага и доблесть. Отсутствие безрассудства.
7 сентября, 12:27
Рыба шмальнул на удачу из РПГ и попал в чубатый склад с БК. Всю ночь горело. Теперь долго у нас тишина будет.
Рыба зетовец. Небольшого росточка, крепенький, юркий. Молодой да ранний. Ёжиком чёрные волосы. Справа чуть выше виска заживающая рана. Сантиметров шесть. Глаза маленькие, затуманенный взгляд, будто смотрит в себя, оценивая каждый свой поступок.
Сходил с Пианистом за водой. Вода добывается из труб. В трубы она попадает из резервуаров, которые были наполнены ещё до войны. В трубе сделана дырка, в неё воткнут шланг. Несколько коротких вдохов, и вода начинает капать. Так называемый подсос. Как из бензобака, когда горючее сливаешь. За пару часов набирается общепитовский котёл.
Вода — жизнь. Здесь вода невкусная. Ровно как и сама жизнь.
Еду можно кое-как в рюкзаках принести, дотащить. Воду не натаскаешь. Поэтому, какой бы она ни была, главное, что она есть.
7 сентября, 17:33
Боевые будни. Поспал, поел. Рутул сварганил борщ. Из банок. Дома борщ не ем, готовить некому. А в Сердце Дракона он идёт за милую душу. Да и готовить его быстро. Открыл банку, высыпал содержимое в кипящую воду, добавил тушёнку, и борщ готов.
Пока затишье, сделали ещё несколько огневых позиций на случай наката. Мешки с песком плюс бетонные плиты. Дёшево и сердито.
Хохлы (или кто там сидит за стенами? Поляки, негры, французы, немцы?) целый день молчат. Работала наша арта и прилетали самолётики. Бросали бомбочки. В остальном тишь, гладь и Божья благодать.
8 сентября, 12:18
Морозец. Вот вам и юг России. Бархатным сезоном не пахнет. Ночью продрог до костей. Поднималась температура. Ноги ломило. Когда поднимается температура, ноги ломит. Выпил полтаблетки аспирина. Целую пить не стал. У меня всего две таблетки. На всякий случай приберёг.
После ночной работы залез в тёплый спальник. Вроде согрелся. Лень ужасная. Слабость.
8 сентября, 16:51
Прилетало. РПГ. Упало рядом со взрывчаткой. Накануне мы её с Пианистом накрывали железными листами. Взрывчатку не задело. А ведь могло… Переложили. Столько возможностей глупо погибнуть, хоть иди учись в школу высшей математики, чтобы сосчитать.
Парни рассказали. Сам не присутствовал, потому что бегал на Дракона. Месяц назад, когда увольнялись последние трёхмесячники, командир вручал медали. После вручения вызвал из строя Мартына и со словами «Носи и никогда не снимай» подарил ему шеврон с надписью: «Тыловая крыса».
9 сентября, день
Придётся писать не про еду, а про холод, поскольку наболевшая за последние пару дней тема. Не понимаю, почему здесь так холодно. Должно быть тепло до октября, как минимум.
Ночь прошла без происшествий. Утром завалился спать. Слышал движения нашей бронетехники. Точно, нашей. Нашу я по звуку отличаю. Будем брать город.
Город и его окрестности под нацистами. Он висит как аппендицит на линии фронта. Под землёй шахты и туннели в десятки километров. Такое взять сложно. Сердце Дракона внутри этого аппендицита. Поэтому такие проблемы, чтобы зайти на него. Два с лишним месяца назад из вышедшей пятёрки доходило два-три человека. Потери большие.
Сердце сдавать нельзя. Не думаю, что оно является ключом к открытию города. Я стараюсь не думать. Когда думаешь, работать некогда. Ключом не является, но Сердце — важный стратегический объект и удобный огневой рубеж, который помогает контролировать нацистов, выползающих из местных подземелий. Пока дела обстоят так, что мы контролируем их, а они контролируют нас. Перевеса нет ни в одну сторону.