Наконец мне надоедает возня. Я присаживаюсь на кусок трубы, лежащий на полу, закуриваю. Он стреляет, я не отвечаю. «Ты где?» — стреляет один раз, другой. Я молчу. Немец начинает беситься. Чувствую, как дрожит автомат у него в руках. Выстрелы неровные. То в одно место пальнёт, то в другое. Не отвечаю. Моё время заканчивается. Меня меняют. Пара-тройка часов на сон, еду, туалет, и я возвращаюсь к нему.
Стемнело. Вечером работаю с Пианистом. Пианист в нашей войне не участвует. Сидит в укрытии, за мешками с песком, курит, пьёт чай с баранками или спит.
Немец начинает. Он грозится повесить меня, четвертовать и колесовать. Он обещает вырезать всю мою родню, отыметь всех моих женщин и продать на органы всех моих детей. Я только смеюсь в ответ. Смех его пугает. Поэтому я всегда смеюсь. А Пианист похрапывает.
В пять утра светает. Слышу электронный лай собак. Моего оппонента, разгорячённого, злого, с капающей изо рта слюной, меняют. Он уходить не хочет, доплёвывает последний магазин, матерится и замолкает. «До вечера, дурилка», — стреляю вдогонку, снова закуриваю, бужу Пианиста и жду конца смены.
14 сентября, 13:38
Сергеич наливает из котелка остатки борща. Решил доесть второй порцией.
Сергеич. Все поели?
Луч. Я не ел…
Сергеич. Не ел? Я же спросил перед тем, как налить себе, все ли поели? Там немного оставалось. Совсем чуть-чуть, тебе бы не хватило. Ну и почему ты промолчал? Я громко спросил. Спросил у всех. Думал, что поели, решил доесть остатки. Да тут по бокам только гуща налипшей была, остальное вода! Теперь ещё и котелок придётся мыть. Почему ты не сказал, что есть хочешь?
Луч. Я не хочу есть.
Сергеич. А есть надо. Хотя бы раз в день горячее. Надо было сказать, что не поел.
Луч. Я поел.
Сергеич. Поел? Ты же сказал, что не поел. Идиота из меня делаешь? Я спросил, поели? Ты сказал, что нет, а теперь — да. Я так похудел, что с меня берцы соскакивают. Голодаю, с ума схожу, а мне ещё котелок мыть!
15 сентября, 12:10
Самое длинное б. з. и самое насыщенное. Для меня. Говорили, что идём на недельку. Пошла третья. По моим прикидкам завтра должны забирать. Пока молчат. Информации нет.
Нашему потоку ещё ничего. Впереди долгий срок. А дембеля нервничают. Чем раньше снимут с объекта, тем лучше. Последний аккорд, как говорится. Больше не потащат на боевое.
Многие, кто не по первому кругу, говорят, что тяжелейшая командировка выдалась. Но я предполагаю, кому-то сейчас ещё тяжелее.
Дождь накрапывает. Бежать безопаснее. Вернее, плыть. Только не май месяц на дворе, не июль и даже не август. Холодно.
15 сентября, 16:37
«Ноги» принесли инфу, что после 18-го поменяют. Хоть какая-то определённость. Ок, повоюем ещё.
15 сентября, 20:58
Жаловаться не хочется. Даже самому себе. Всё равно доброго слова не услышу. Даже от самого себя. Но тело жутко болит. Ломит ноги, руки. Погода. Опасаюсь пить обезбол круглосуточно. Посажу печень. Впрочем, она у меня и без обезбола сидит враскоряку.
Ночь будет тяжёлая. В дождь работать сложно. Жужжащие уши могут не услышать за дождём начало наката. Есть немного времени вздремнуть, отдохнуть. Для хорошей работы мне нужен душевный покой, холодность и расчётливость.
Наши птички тоже не летают из-за дождя. Никто не предупредит, если пойдёт накат. На стрёме все парни, которые находятся в Сердце.
Неприятель за стенкой звал меня на вечерний променад. Решил не заморачиваться, поберечь силы на ночное бдение. Они мне понадобятся.
За два с половиной месяца обстановка на нашем участке заметно улучшилась. Но до прогулочного шага ещё далеко. Арта, миномёты по нам не работают. Почти не работают. Пулемёт и автоматная стрелкотня. РПГ бывает. Иногда ВОГи залетают. Вещь опасная, но не самая большая проблема с учётом железобетонных перекрытий.
16 сентября, 09:56
По ночному дождю поменяли группу дембелей. Дембеля по второму разу. Такое только у нас бывает. Два раза подписывали контракт, два раза увольняются и только один раз будут дома.
Лил дождь. Тропу ярости дембеля прошли, скорее всего, без единого выстрела. Дальше у них дорога по окопам полтора километра. Окопы узкие, для перебежек. Во время дождя наполняются водой. Вода, грязь, дождь, осенний холод.
После окопов идёт дорога по бурелому. Если они не останутся на ночь в земляном блиндаже, то ноги переломают. Машина вряд ли подъедет близко. Значит, идти километра три — три с половиной.