24 сентября, 16:42
В девять утра прозвучала команда: «Десять минут на сборы по-боевому». Вчера уже были собраны. Сразу выскочили.
Мозг прапорщика начал пугать — дескать, с двух ночи бомбят Сердце, вот-вот накат пойдёт. Не слышал я, чтобы бомбили как-то по-особому. Обычно. Так бомбят каждый день и каждую ночь. Мозг прапорщика под это дело насовал нам лишнее БК. Загрузил чрезмерно.
Встретил Ленина. Ленин увидел, что иду без плит. Скривил рот.
Я похлопал его по плечу:
— Жизнь одна, и прожить её надо с высоко поднятой головой.
Второй выход без плит. Нужна скорость, а не липовая защита. Скорость спасает. Плиты — нет.
Машина подъехала близко. Быстро дошли до нуля. Погода сносная. Ни холодно, ни жарко.
Сказали, пока разместиться в блиндаже и ждать «ноги». Велел парням скинуть в блиндаже лишний груз. Нам ещё бежать не пойми под каким огнём. На точке БК много, а лишний вес — это ещё один шаг в сторону смерти.
25 сентября, 12:12
Телефон перед выходом не успел зарядить. Повербанк не взял. Включать телефон и записывать буду реже.
До трёх ночи сидели в блиндаже. Замёрзли. Толком ничего не ели, потому что горелки с собой не брали и не знали, на какую точку идём.
В три часа ночи поступила команда, что идём дальше, на Драконьи Кишки. Я там был в свой первый выход.
Ночь — коли глаза. Дошли до перевалочного места. Немцы начали накрывать кассетными тропу. Дали нам проводника из союзников — хромого, больного, который только-только начал работать «Ногами». Напрягся. Костек отказался идти с ним и по темноте. Я подумал и сказал, что пойдём либо все, либо никто не пойдёт. Передали по рации командиру, что ждём на перевале затишья.
Чуть рассвело. Через час увидел Иглу. Он выходил из Кишок. Спросил у него, как тропа. Пулемёт, ответил, не работает, и птичек нет. Я выдохнул, кивнул проводнику — дескать, надо выдвигаться, и мы побежали.
Зашли хорошо, без особенных приключений, но только заскочили в Кишки Дракона, тут же по входу прилетела кассета. Посыпался горох. Бух, бу-бу-бу-бу-бу…
Из Кишок вышли зетовцы. Передали по радейке, что еле дошли до жёлтой зоны. Накрывало. Потерь нет.
На Кишках много парней. Позиция расширилась. Добавились две огневые точки. Пока отдыхаем, ждём, когда распределят.
25 сентября, 16:58
Переместились группой из четырёх человек на свою позицию. Пятый из группы — Комерс — будет работать «ногами». Заботиться о доставке продуктов, БК и воды.
Кишки у Дракона длинные. Здесь, на точке, несколько парней из другого подразделения. Мы пришли как усиление небольшого Отростка от основной Кишки. О задачах и боевых действиях не пишу. Правило трёх нет.
Поселились в бетонной трубе, устроили себе лежанки для отдыха. Костек улёгся и начал считать дни до конца нашего контракта. Я стараюсь не думать о доме.
Тяжелее всего на выполнении этого боевого задания будет Чику. Он под метр девяносто ростом. Легче всего — Костеку, потому что он до метра пятидесяти недотягивает. Нет, дотягивает. Говорит, что метр пятьдесят пять.
26 сентября, 07:32
Помню, что Бог не даёт переживаний и трудностей больше, чем человек способен вынести. Помню, и всё равно невыносимо тяжело. Каждый новый день приносит нестерпимую боль. Парни откалываются, ломаются, пятисотятся. А я стою, как истукан, на своём и ненавижу себя за мысли, что устал, не справляюсь, надо сломаться, чтобы выжить. Нет, я не сломаюсь. Жить сломанным не смогу.
Два дня почти не ем. Еда есть. Не ем, потому что существует реальная проблема туалета. В Отростке по-маленькому ходим в баночку и через дырочки аккуратно выливаем. Чтобы сходить по-большому, надо перебежать метров десять по обстреливаемой территории. Выбор невелик. Либо меньше ешь, либо больше рискуешь.
Спим на камнях, которые сложены в мешок. Не так чревато, как на бетоне. Спальник есть один, летний. Мыши наглые. Впрочем, мыши везде наглые. Говорят, тут бродит по ночам выдра. Пока не видел. Солнце пробивается только в одну пятикопеечную щель. Нормального солнца дней десять не увижу.
Бомбёжки не страшны, накаты тоже. По ряду причин. Озвучивать не буду даже дневнику. Но не расслабляемся. Напрягает, что немцы стали усиленно бить по тропе.
Боженька милостивый, сжалься.
26 сентября, 11:05
Давинчи мог сломаться. Был на грани. Пылил в последнее время слишком уж много. То ходит молчит, то внезапно взрывается. После того как его откомандировали на базу в город, куда отправляют в основном пятисотых, была мысль, что сломался. Я ведь не слышал его разговора с командиром, да и когда пришёл ко мне сказать, что его снимают с боевых, смотрел на меня виноватыми глазами. Но причин для виноватых глаз пруд пруди. Не только из-за того, что запятисотился. Может, он так досвиданькается — дескать, прости за всё, в чём был и не был виноват. Вполне. В общем, мне бы не хотелось когда-нибудь узнать, что Давинчи слился.