26 сентября, 16:32
Мы сегодня молодцы. Группа отлично поработала. Хорошо, что у нас есть малюсенький Костек, который в любую трубу пролезть может и сделать там всё, что нужно группе.
С утра было плохое настроение. После работы настроение поднялось по десятибалльной шкале на твёрдую восьмерочку. Минус два бала на самокритичность.
Чика с собой не брали. Он слишком крупный для выполнения задачи. Оставили на рации. Да и ночью кому-то надо будет подежурить, пока мы отдыхаем.
Вернулись на точку в целости и сохранности. Проголодались. Костек тут же слопал банку тушёнки. Я решил подождать, когда местный повар — Ра — сделает что-нибудь съедобное.
На всякий случай выпил таблетку. Спина может поплыть. Остальное в норме.
27 сентября, 08:34
Как ни странно, тело не так сильно болит после вчерашних нагрузок. Удивительно.
Вечером с Томасом (зетовец), старшим на позиции, дежурили, смотрели кино и играли в слова. Томас показывал ролики и фотки, на которых он с друзьями и сослуживцами.
Томас с самого начала в Отростке. Участвовал в весенних штурмах Сердца. Потом разведывал прилегающую территорию. Здесь окапывался, ставил огневые точки. Отсюда кошмарил и продолжает кошмарить немецкие позиции. Сейчас ему дают усиление, потому что появилась возможность выставить наблюдательный пункт недалеко от его владений. Надо только оборудовать.
У Томаса здесь, на позиции, есть повербанк. Поэтому сейчас пойду кину телефон на зарядку и ещё что-нибудь напишу.
Дополнение. Дополз до банки, она села. Зарядить телефон не удалось. Попозже придумаем что-нибудь. Надо будет сползать в Кишки Дракона. Там генератор стоит.
Настроение ровное.
27 сентября, 10:32
Томас достал запасную банку, чуть зарядился. Утро спокойное. Относительно. На войне вся жизнь относительна. Трудно что-то сказать или написать без этого слова.
Чик увидел, что я периодически включаю телефон и ковыряюсь не в игрушках и фильмах, как многие, а в вордовских файлах.
— Книгу пишешь, командир?
Чик называет меня командиром. Редко по позывному. Тут люди привыкли к такому обращению и начали ко мне обращаться так же. Хотя я, в общем-то, никакой не командир. Всего лишь старший группы.
— Нет, — ответил, — просто слова гоняю.
Книгу… Хм… Даст Бог выжить и вернуться, можно будет из всего этого сделать книгу. «Дневник добровольца». Обмозгую.
Костек задрал голову к бетонной крышке и мечтательно произнёс:
— Двадцать седьмое сентября… Вот бы побыстрее было двадцать седьмое октября…
— А что мне от этого? Я мечтаю о восьмом. О восьмом октября, — сказал Ра, — у меня в этот день заканчивается контракт.
Каждый думает о своём дне. Я тоже о своём. Вернёмся и будем скучать о времени, проведённом на войне. Здесь случаются совершенно райские минуты, когда кажется, будто на землю спустился мир и больше никто никогда ни в кого не выстрелит. Солдат — самый миролюбивый человек на свете.
— Соберёмся, — говорит Ра, — огородимся от всех мешками и будем спокойно жить. Кто не хочет войны — милости просим; кто хочет — тот пусть идёт по другую сторону мешков и там стреляет.
27 сентября, 17:34
Сегодня молодцы в два раза больше вчерашнего. Вышел на точку один, подготовить место, чтобы парни подтянулись и сразу приступили к выполнению поставленной задачи. Спокойно, размеренно, ничуть не напрягаясь. Сделал, что планировал, минут за тридцать, смотрю, парни ползут. Далеко в трубе замерцали фонарики. Доползли, обмолвились парой фраз и приступили. Четырёх часов хватило на выполнение.
После трудов праведных вернулись в Отросток. Довольные и счастливые. Вскипятили чайничек, разлили по кружке кофе. Одно удовольствие. Есть жизнь на войне.
С молодыми приятно работать. Они не ноют. В присутствии меня, по крайней мере. Видят, что я на позитиве, улыбчив и прост, и сами делаются такими. Было бы смешно, если бы двадцатипяти-тридцатилетние парни начали скулить рядом с пятидесятилетним мужиком, который трудится наравне с ними и не жалуется.
Чика с собой не берём, он работает на рации, бегает за едой и водой. Там, где мы ползаем, он будет мешать — слишком высокий. А человек на рации всё равно нужен.