За неделю в Отростке молодые парни превращаются в стариков. Дохают, передвигаются не спеша, кряхтят, охают и ахают. Бетон высасывает жизненную энергию. Неунывающий Костек поднывает.
На наших позициях — не только в Отростке, везде — проходят большие ротации. Одни подразделения меняют другие. Суматоха. Новые тяжело въезжают в условия, отчётливо не понимая, куда попали и что нужно делать. Объяснить невозможно. Работаешь по обстоятельствам.
Томаш вслед за молодыми начал обращаться ко мне «командир». Так, наверное, сподручнее, чем Огогош.
Холод собачий, особенно под утро.
— Костек, даст Бог вернуться с б. з., никакого алкоголя.
— Хорошо.
— Учую запах, прострелю коленные чашечки.
— Хорошо. Правда прострелишь, сможешь?
— Не смогу, брат Костек.
— Я не подведу тебя, командир.
— Посмотрим.
— С сегодняшнего дня время начинает работать на нас, — продолжает разговор Костек, имея в виду, что до конца контракта остался месяц.
— В нашем возрасте время всегда работает против нас.
— Почему?
— Стареем.
На тропе включают РЭБ, но он быстро садится. Заряжается долго.
30 сентября, 12:21
Устроили себе выходной. Не знаю зачем. Понятно, что язык набок, пыль, грязь, еда скудная, солнца нет, холод и парни выматываются. Только в такой обстановке не отдохнёшь.
— Устал, — говорю.
— Это ты мне? — спрашивает Костек.
— Нет, себе, — впервые за несколько месяцев произношу вслух.
Оглядываешься назад и кажется, что время летит с неимоверной скоростью. Три четверти пути пройдено. Но стоит задуматься о том, что ещё месяц впереди, кажется, что оно не двигается. Стоит перед тобой усмехающимся истуканом и дразнится. Время — оно такое. Чувство времени.
30 сентября, 17:00
Передали по радейке: «В укрытие. На вас наводят…» Перешли в крепкую трубу. Сидим тихо.
Слышу вопрос:
— Давно на войне, командир?
— Седьмой месяц, — отвечаю.
— Контракт закончится и снова пойдёте?
— Скорее всего, нет. Надо уступить дорогу молодым.
— Не нужна нам такая дорога. Воюйте в своё удовольствие, командир, сколько душа пожелает.
Хорошая шутка. Рассмеялся. Снова затихли. Пять минут, десять, пятнадцать тишины. Элпэка не выдерживает. Со словами «Да пошли они…» идёт к месту, где у нас расположена условная кухня, и ставит на газ воду. За ним подтягиваются остальные.
Боевую готовность объявляют часто, но никогда этой команды не отменяют.
30 сентября, к полуночи
На ночном бдении с Элпэка. Элпэка из «молодых» штрафников, но сам не понимает, как попал к ним. Добровольно подписал контракт, чтобы племянника не забрали на войну. Три судимости, но опять же говорит, что чистый.
Мимо нас пробирается Костек, сходить по-маленькому. Идёт и ворчит, что страшно, по нам работает немецкий снайпер. Посоветовал ему не сильно высовывать из Отростка свою загогулину.
— Снайпер действительно работает? — спрашивает Элпэка.
— Иногда. Смерть не из приятных. Выходишь ночью в туалет, и тебя снимают. В том смысле, что убивают. Лежишь мёртвый с высунутой загогулиной, а из консервной банки вытекают отходы твоей жизнедеятельности.
— Да уж, — кивает Элпэка.
— На первом круге у нас во взводе добровольцев Пионер был. Пионер — позывной. Так вот, пошёл он как-то на дальняк, и вдруг тревогу объявили, прилёты один за другим. — За мешками с песком послышалось журчание Костека.
— После тревоги, — продолжаю, — вбегает в барак Пионер и рассказывает, дескать, сижу, мысли гоняю, и тут ба-бах. Нормальный человек испугался бы, а я подумал, как это будет ужасно, если погибну не в бою, а вот здесь, на очке.
— Был в бегах, — подхватывает туалетную тему Элпэка, — залез в дом к одному барыге, вскрыл сейф, а там ружья и водка. Ну, выпил, вышел на улицу пострелять. Прицелился в туалетную будку и спустил курок. Патрон с грохотом пробил деревянную стенку, и тут же из туалета вывалился какой-то бич с голым задом. Оказалось, пока хозяин в отъезде, он дом сторожил. Снежок тропинку запорошил, я и не увидел следы. Долго, наверное, там сидел, тоже мысли гонял.
Да, я им про защитников Отечества, а они мне про бичей и барыг.
Костек благополучно доделал свои маленькие дела и быстро прошмыгнул мимо нас.
1 октября, 07:47
Октябрь уж наступил… Никакой романтики под землёй в нынешнем октябре. Ни багрянца, ни румянца. Только пыль и грязь.
Под землёй быстро ногти отрастают. Перед выходом подстригал, но торчат, как у вурдалака, уже.
Парни нескромно посапывают. Двое на посту. Сделал кофе. Хотелось в одиночестве с сигареткой выпить. Пью, мыши скребут по углам. Кошка один раз появилась и ушла. Долго не задержалась. Видимо, искала место окотиться. Здесь не понравилось. Пошла дальше.