Мы вышли на неизвестную мне ранее улицу. Вывесок на ней не было. Проселочная дорога. Дома. Брошенные тележки, около которых, пошатываясь, дремали старые клячи.
Тишина. Такая не привычная. Забытая… И не уютная.
Мы пошли по этой протоптанной истёртыми копытами тропе.
- Похоже, они нас потеряли, - с облегчением выдохнул Карл.
- Это хорошо. Но почему они вернулись? – спросил я настороженно.
- Вероятно, в их головах разгорелась смута от слов Ламберта, хоть и со значительной задержкой…
- Карл, я думаю, что имею право знать.., - слова застревали в горле, боясь, что они могут оказаться последними в моей жизни, - Кто вы такие? Кто этот «Ламберт»?..
Я прервался, когда посмотрел на собеседника. Итальянец задумался. Он был растерян. Он замедлил шаг, посмотрел на меня и сказал:
- Раз mio amico (ит. «мой друг») тебе доверяет. И очень тебя ценит. То, наверное, ты имеешь право знать. Мы, оба, работаем на Ватиканский Орден, который пытается якобы поддерживать мир и гармонию, – он с горечью усмехнулся, - Используя, весьма, специфические методы.
- Чем вы занимаетесь? Какие методы вы используете? – с жарким интересом пожирающим и питающим мои опасения и страхи спросил я.
Он с печалью посмотрел на меня и грустно ответил:
- Я, думаю, что это не стоит тебе знать…
В его глазах была искренность. Я не решался допытывать его и надоедать со своими вопросами. Особенно, когда в его взоре мелькнула разочарованность и досада.
Мы продолжили шаг.
- Так вы – агенты Ордена? Ватикана? – уточнил я, не веря его словам.
Мой собеседник одобрительно кивнул.
- Карл, не держи на меня зла. Но все это звучит как бред. Я все бы понял. Но зачем Ватикану лезть в дела других стран? – меня одолевало непонимание.
- Кристиано, мы не работаем на сам Ватикан! – удрученно почти взвыл священник, - Орден был основан там одним из священников, но не более. Сейчас он существует и работает отдельно от государства и никак от него не зависит. Да и… Не стоит забывать, что Ватикан – то же государство.
По лицу молодого человека я понял, что он все это наговорил, не подумав. Так сказать, с горяча. Мне стало не ловко и я пообещал ему, что никто об этом не узнает.
Мы оказались на развилке незнакомых нам улиц. Но отдалённые голоса куртизанок и хриплые, грубые речи мужчин навели меня на мысль, что мы находимся не далеко от Гернзена, от места наших переговоров. Я ума не мог приложить, да и не могу, как мы смогли таким странным маршрутом вернуться. Обе улочки были идентичны друг другу и понять, какая из них ведёт на Гернзен было трудно. Я предложил разделиться. Если кто-то пойдёт не по той улице, то свернёт обратно и пойдёт по другой. Карл несколько раз пытался доказать несуразность моей идеи, после чего спросил меня, не случится ли со мной что-то? Я уверенно утверждал, что все будет в порядке и что я - человек с не малым багажом опыта за спиной. Но признаюсь честно… Это говорил, явно, не я. Мой язык изрекал сие слова, а разум кричал, бунтовал, что идея плохая… Нет! Отвратительная и опасная! Но несмотря на это. Когда Карл пытался предложить иной вариант развития событий, то я твёрдо и несгибаемо настаивал на своём…
Вот я дурак… Почему я так поступил? Наверное, психологически хотел побыть один… Иного ответа я не вижу.
Карл пошёл по левой дороге, а я – по правой. Тропа оказалась куда длиннее, чем мне казалось ранее. Земля была разбита настолько, что возникало ощущение, будто кто-то вспахал её подобно полю. Мой путь часто невольно изгибался и менял свое направление. То и дело в пустующих домах я слышал скрежет, грохот, смех, крики, завывания… Я успел не раз пожалеть о принятом решении.
В дали я увидел знакомые здания, располагающиеся на Смедкрокене. Моё сердце заликовало. Оно кричало уверенностью. Я ускорил свой шаг.
Это была моя ошибка. Нет. Все это мероприятие и моё участие в нем – одна большая, ужасная ошибка.
До улицы Смедкрокена оставалось пара метров. Как вдруг до моего слуха долетел отголосок низкого, уставшего голоса на английском: