- Так кто вы такие на самом деле? Лже-доктор и лже-священник или..? – тихо спросил я, будучи окруженным негодованием.
- В каком именно смысле?.. – удивлённо спросил Габриэль, но его перебил Карл своим ответом:
- Я ему все рассказал…
- Всё?.. Погоди-погоди! Когда ты успел? – он, явно, не ожидал такого поворота событий, но быстро взял себя в руки и уже заговорил со мной:
- Кристиан, Карл, действительно, священник. Он обучался религии, латыни, церковным таинствам и прочему. Я, честно, в этом не разбираюсь, поэтому за подробностями к нему.
- Погоди, но ты же работаешь на орден Ватикана. Разве, тебя не обучали тому же, чему и Карла? – спросил я.
- Тут все сложнее, - протянул собеседник, - Орден располагается на территории Ватикана, но он на него не работает. Поэтому… Нет. Карл обучался одному, а я – другому. Но я должен заметить, что я тоже не „лже-доктор“. По профессии я – доктор.
- Что-то мне в это верится теперь с трудом. – в сторону сказал я.
Голландец фыркнул и пробормотал:
- Можешь не верить. Дело твоё.
- Положим, что это правда, тогда у меня возникает иной вопрос: почему вы не занимаетесь своими призваниями?
- У нас нет выбора. – сухо и холодно ответил иностранец.
- У каждого человека есть выбор. – утвердил я, заметив смятение моих собеседников.
- Кристиано… - тихо протянул итальянец, но его перебил его знакомый:
- Выбор? Спорно… Иногда мне кажется, что у простой собаки его куда больше…
- Так в чем проблема? Карл – священнослужитель, так пусть посвятит свою жизнь вере в Бога! Если ты – врач, то займись лечением людей в каком-то городе! – выпалил я.
-… Мы бы с радостью… Правда… - выдохнул Карл.
- Но мы повязаны не по своей воле. – добавил, будто бы в сторону, Габриэль.
Я не решился продолжать этот бессмысленный разговор, так как понимал, что узнать что-либо я не смогу, а если смогу, то не мала вероятность того, что это будет ложь. Поэтому я стал осматривать скудное помещение бара и его посетителей. Невольно я слышал разговоры моих соседей. Вначале я не вслушивался, но потом, когда разговор зашёл о человеке, который сливает информацию в замке, я напрягся и начал их подслушивать, хотя сами они своей речи от меня не скрывали и говорили по-английски.
-… То есть ты хочешь сказать, что в замке есть наш лазутчик? – тихо спросил Габриэль у своего собеседника.
- Не знаю, - Карл ответил спокойно, но с тем же чувством негодования, что и его знакомый, - Но все это странно… Посуди сам: архив пополняется постоянно новой информацией отсюда, но без какой-либо закономерности; существует досье на каждого человека, который когда-либо взаимодействовал с семейством Харальдсен, - после чего добавил, всплеснув руками, - Но! Никто не знает информатора! Вот так!
- М-да… Не задачка.., - задумался иностранец, - Вполне, возможно, что это не «засланец» вовсе, а завербованный слуга…
- Возможно. Но как-то все это слишком сложно, если учитывать, насколько верные и преданные люди работают при дворе, - ответил с сомнением итальянец, - Да и регулярные проверки внутри замка…
- Да, Себастиан прохлаждаться никому не даёт.
- Но не может быть, чтобы не было хоть одного предположения! – возразил Карл немым мыслям, витающим в воздухе.
- Есть, конечно. – спокойно заметил Габриэль.
После чего с не охотой, медленными круговыми движениями перекатывая золотистую жидкость по гладким краям стеклянного стакана, высказал свое, весьма неожиданное для меня, мнение насчёт того, что доносчиком мог быть я. Меня словно молнией поразило на месте. Голос в моей голове призывал меня к протесту. Но аргументы голландца, касаемые «удачных» раскладов событий, когда меня заставали за подслушиванием или подсматриванием, и того, что я хоть и не живу в замке, но являюсь приближенным королевской семьи уже далеко не первый год, показали мне, что невольно я сам своими произведенными действиями подтверждал эту теорию. Только я начал думать о том, кто мог бы подтвердить мою невиновность и какие доказательства мог бы привести я, как вдруг мой негласный собеседник резко начал противоречить сам себе, приводя тезисы в мою защиту и подытожив все тем, что я не могу являться информатором. Карл негласно возмутился и залпом осушил стакан аквавита. После чего недовольно что-то высказал собеседнику на итальянском по поводу напитка. На что получил незамедлительный ответ на том же языке.
С какой-то стороны, жаль, что я не знаю итальянского. А с другой стороны, зачем мне это надо?