- Возможно, но за всю свою долгую жизнь я не встречал ещё одного Миндера с именем «Кристиан», Фастера с именем «Карл» и Аутверпера с твоим именем.
Я не понимал, о чем шла речь. Всё эти слова говорили мне ровным счётом ничего. Но в отличие от меня, Габриэлю что-то они говорили, иначе мне сложно понять, почему он резко решил откланяться. Зива села ровно на скамейке и недовольно посмотрела на своего наставника. Тот же с досадой выдохнул:
- Почему люди не меняются?
Карл озадаченно посмотрел на меня, а потом на Абрафо. После чего сказал:
- Вы простите моего друга. Он, весьма, специфически относится ко всяким предсказателям, шаманам, проповедникам…
А, ты, священнослужитель, нормально относишься ко всему этому? Карл, мне кажется, что дело здесь не в этом…
- Да… Что-то с годами не меняется… - выдохнул путник.
Девочка недовольно буркнула себе под нос, скрестив ручки на груди:
- Как тот исландец, которого Тайо'ир семь раз на дню предупреждал об опасности.
- То была другая история, как оказалось, Зива. – ответил ей старец.
Она пожала плечами и вновь облокотилась на плечо своего наставника.
- Зива… Абрафо.., - задумчиво произнёс их имена итальянец, перекатывая их по небу, словно пробуя на вкус, после чего спросил, - Такое чувство, что вы – южане, возможно, из Египта или Ирана. Откуда вы?
- Сложно ответить. Скорее, отовсюду и не откуда. – неоднозначно ответил ему собеседник.
- Простите?.. – Карл был удивлён, но решил повторить попытку:
- У каждого человека есть своя Родина. Место, где он родился, рос…
Абрафо вначале рассмеялся, будто бы осознал свою оплошность и со спокойным и приятным тоном сказал:
- Безусловно, ты прав. Если так говорить, то я из Эдирне, а Зива из Бургаса.
- Как интересно, - приятно улыбнувшись, протянул священник, - Получается, что Вы из Турции, а эта чудесная особа из Болгарии. Я бы не подумал. Надо отметить, что ваш английский очень хорош.
Путники мило улыбнулись, а девочка даже немного смутилась. Мне стало тепло в их компании. Между этими меня продолжал беспокоить один вопрос. Спустя некоторое время нашего разговора я решился его озвучить:
- Абрафо, Вы назвали нас, весьма, странными понятиями, когда подошли к нашему столу. „Фастер“, „Миндер“ и „Аутверпер“… Что это означает?
Турок собирался было что-то сказать, как вдруг его за руку одернул ребёнок и, надув щеки, пролепетала:
- Отата! Ты же говорил, что нельзя говорить людям, кто они…
- Зива, ты опять переворачиваешь мои слова с ног на голову. – проронил ей в ответ путник, погладив её по голове, после чего обратился ко мне и Карлу:
- Мы так условно обозначаем людей в системе этого мира. Ты, Кристиан, послушен своей Судьбе и не стремишься ей изменять. Да, Удача то поворачивается к тебе лицом, то отворачивается против твоей воли. Но ты никогда не противишься высшему замыслу мира. Таких, как ты, мы зовём Миндерами. Ты, Карл, находишься в гармонии с миром. Судьба готова идти тебе на уступки и подсказывать твой путь. И Фортуна в помощи тебе не отказывает. Ты сохраняешь внутри себя равновесие, поэтому и в жизни у тебя все гладко и спокойно. Подобных тебе мы называем Фастерами.
Улыбка угасла на его лице. Он замолчал, задумавшись о чем-то, после чего тихо продолжил:
- Еrrare humanum est (лат. «Человеку свойственно ошибаться»)… Так ведь? Ваш друг, увы, входит в не самую лучшую категорию, как и Дебэнкер, и Гертер… Простите, что-то я немного не в ту стезю ушёл. Мысли поглотили меня слишком сильно. Аутверперы дружат с Судьбами. Не только со своими, но и чужими. Поэтому они могут их менять, обманывать, переворачивать с ног на голову… Думаю, вы поняли. Чаще всего они делают это не осознанно. Фортуна их не любит, так как она видит этот бунт против естественного хода вещей. Такие люди не могут следовать своему пути, так как они его тоже меняют, сами того не замечая. И, как правило, если чужие жизни они могут делать лучше, то свои… Увы…
Старец с грустью посмотрел на девочку, мимолетно улыбнулся и, извинившись, сообщил, что им надо отклонится. Они покинули нашу компанию, оставшуюся наедине с загадками, которые они сами бросили нам, словно кости бездомным псам.
- Да… Кажется, я начал понимать, почему Габриэль их сторонится, - усмехнувшись, заметил итальянец, встав из-за стола, и добавил, - Прости, Кристиан, но мне надо идти. Надо кое-что раздобыть в порту.
Через некоторое время я тоже вышел из бара. Как оказалось, наше место отдыха располагались на улице Киркегате. Звезды теряли свой блеск, уступая место мягкому, теплому, солнечному цвету вуали. Я шёл и размышлял над увиденным, услышанным, пережитым за этот небольшой отрезок времени. Вернулся в замок я уже утром.