10 апреля 1836 года
Проснулся я ближе к обеду. Все шло как обычно. Зашуганные слуги быстро выполняли свои функции. Дворецкий следил со спокойствием горы за происходящим вокруг. Повара готовили еду и сменились с неизбежными капризами жителей замка. Густав изучал по бумаге жизнь в Норвегии в целом. Аманда спросила у меня некоторых советов, касаемых периода беременности. После долгого успокоения и споров с будущей матерью, я лишь мысленно пожелал удачи и терпения её мужу – Оскару.
Ох… И как не вовремя…
Не буду томить и сразу поведаю тебе тот отрезок сегодняшнего дня, когда все пошло не так…
Ближе к вечеру, часов в пять я направлялся к кабинету Королевы. Она хотела о чем-то со мной поговорить. Идя по коридору третьего этажа, я у двери в бывшую комнату Оскара, которая так же являлась его кабинетом, услышал странный шорох и шептания. Я остановился и, предположил, что Оскар и Габриэль вновь что-то бурно обсуждают, не решился вначале подслушивать, но потом любопытство взяло верх…
Это была моя ошибка! Грубая! Жестокая! Непоправимая!
- Оскар. Да, ты прав. Мой план не оправдал ожиданий, но выход ещё есть. – голос иностранца звучал чётко, но не без толики сомнения.
- Да. Один. Единственный. – норвежец парировал уверенно и жёстко.
Звон в смеси с глухим стуком. Моё сердце пропустило стук.
«Что у них там происходит?» - то единственное, что промелькнуло в моей голове.
- Нет-нет! – не привычно для себя затараторил голландец, - Погоди!..
- Нет. В этот раз ты послушаешь меня. Ты сам говорил, что времени почти не осталось. Мы не смогли найти, устранить или договорится с теми, кого я по глупости и алчности смел заказать. Тогда остаётся только один выход: устранить заказчика.
Нет… Нет, Оскар… Габриэль, не надо. Это не выход…
После прошедших двух дней я испугался не на шутку. Так как не мог представить, что может произойти в следующие секунды.
- Оскар, это не выход. София души в тебе не чает. Она не переживёт это.
Его спокойствие будто птицы выклевали. И сейчас в его голосе был слышен страх и незнание того, что надо делать. Его Высочество же горько улыбнулось и ответило:
- Нет, Габриэль. Мы с сестрой никогда не были сильно близки. Поэтому это не будет для неё утратой…
- Ты ошибаешься! Оскар, ты не знаешь, с какой нежностью она говорит каждый раз о тебе. Как расцветает её лицо в улыбке, а глаза сияют счастьем, когда вспоминает ваши детские игры; как ты нашёл её одну, потерявшуюся в городе; как вы прятали от Себастиана его часы и любимые книги, заставляя так играть с вами; как ты рассказывал ей об Аманде, делился с ней своими чувствами и эмоциями; как в тот трагичный для всех день ты подошёл к ней и прошептал: «Всё в жизни проходит. Но надо жить. Вставать и идти вперёд. А идти всегда легче когда знаешь, что тебя кто-то поймает.»… Оскар, я обещал ей, что найду заказчика и приведу его к ней. Это не составило труда, так как все указывало на тебя. Но, каждый раз слушая её, я не мог… Не мог сказать ей правду. Не смогу и сейчас. Я знаю, как это больно терять веру в близких, и не хочу, чтобы она разочаровалась в тебе. Поэтому, прости, Оскар, но я не дам тебе этого сделать!
Сталь в голосе иностранца заставила меня обрести небольшое чувство уверенности, что все закончится хорошо. Норвежец что-то так тихо ответил, что я не смог расслышать. Но резкий грохот заставил меня вновь напрячься и надавить на дверь.
Закрыта! Как же иначе?!
Я прислонился ухом к проему двери, чтобы понять, что там происходит. Меня начала охватывать паника. Когда я решил позвать на помощь, за дверью раздался низкий, медленный голос иностранца:
- Оскар, положи револьвер! Не делай этого, прошу…
- Хорошо-хорошо.., - как-то странно произнёс брат королевы, - Только, прежде я хочу кое-что узнать. Это правда?
Несколько секунд в помещении царила тишина, отогнавшая от себя всех слуг своих, кроме двух, самых настырных…
- Да. Это правда.
Не знаю о чем шла речь, но голоса обоих были расслаблены и откровенны. Мне казалось, что это важно им обоим.
- Почему-то я даже рад этому… Обещай, что с ней все будет хорошо… - с теплотой ответил ему Оскар.
Я уже успел выдохнуть, как вдруг раздался громкий, пронзительный, взрывной хлопок. А следом тяжёлый грохот и топот. Адреналин вновь ударил мне в голову. Я отпрянул от двери и резко, с разбегу налетел на неё. Оказалось, что дверь не была запрета на ключ, она была открыта… Я влетел в комнату и чуть не потерял равновесие. Мой обеспокоенный взор скользнул по персидскому ковру, по сдвинутому столу, по бумагам разметавшимся по комнате, по перевернутым стульям и по двум фигурам на полу. Одна лежала с распростертыми руками, другая же сидела на коленях около первой, призакрыв рукой лицо. Он потянулся к правой руке лежачего, в которой лежал револьвер, взял орудие и, все так же молча, проверил его барабан. После чего, тяжело вздохнув, тихо спросил: