Я открыл глаза и ощутил ком в горле.
Девушка аккуратными движениями подошла к решётке камеры и присела на корточки рядом с иностранцем, который уснул, облокотившись на импровизированную стену камеры. Я заметил как его руки невольно била дрожь, сопровождаемая редким, глухим стуком цепей друг о друга. Видимо, ему снились далеко не радужные сны. София тоже это заметила и её это озадачило. Она осторожно протянула свою руку к его ладоням и заботливо их сжала.
- Ммм, - протянул он, разлепляя глаза. Он рефлекторно моргнул пару раз и с удивлением посмотрел на девушку. Будто бы не веря, что это она, а не гнусные проделки уставшего организма. – София?
- Тебе опять снился кошмар? – заботливо спросила девушка.
Молодой человек опешил от неожиданного вопроса, после чего ответил:
- Не совсем… Всего лишь Джинетт с его вечно недовольным голосом, - он наигранно поменял на мгновение голос, словно передразнивая этого некого «Джинетта», - И суровым лицом: «Не хотите прогуляться пешком от Африки до Сибири? Возвращаться? А зачем? Ведь там так прекрасно!».
Королева мимолетно улыбнулась.
Скорее всего, я опять не знаю чего-то…
Её собеседник аккуратно погладил её ладонь, после чего, отпустив её, настороженно спросил, встав на ноги одновременно с ней:
- Как ты сюда попала?
София украдкой улыбнулась, словно говоря: «Ты знаешь». И её уста трепетно произнесли нечто похожее:
- Один хороший человек оказал очень приятную и важную услугу.
Иностранец в отличие от меня понял о ком идёт речь, иначе мне его усмешливая реплика не ясна:
- Артист. Даже спрашивать: «Каким образом?». Не буду…
Тут его тон резко сменился с радостного и ностальгического на серьёзный и настороженный:
- Ласточка, тебе нельзя здесь находиться! Что будет, если твой «муженек» тебя здесь застанет?
Прекрасная особа подошла ближе к объекту, так нагло разделявшему их, и тихо-тихо её голос зажурчал как воды реки Ална:
- Я хотела тебя увидеть… Я говорила с Густавом. Напоминала о том, как мой отец настаивал на отказе от смертной казни. Как просил меня этого не совершать. Но…
- Он вряд ли прислушается к твоим словам, после всех этих допросов. – кратко и сухо заметил Габриэль.
- Сегодня в замок, - продолжила девушка, - приходил странный человек. Скорее всего, южанин. Он говорил, что вы с ним очень давно знакомы. И просил помиловать тебя. При этом он постоянно приговаривал о будущем. Меня до сих пор бросает в дрожь, когда его вспоминаю. Не знаю, но почему-то он меня напугал и не вызвал доверия. Хотя на Густава он произвёл противоположный эффект.
- Мне без разницы, что он решит, – с сожалением ответил её собеседник, - Главное, что бы тебя все это не коснулось. В том или ином виде.
- Габриэль, ты хочешь – не хочешь, но меня это тоже касается. Я не хочу, чтобы тебя казнили, – её голос иногда начинал дрожать, но она очень умело держала себя в руках, - Помнишь, ты мне как-то сказал, что после нашей встречи у тебя появился смысл жизни? Так, не уже ли, он растворился в воздухе, из-за чего смерть стала тебе милее?
- Ласточка, ты хоть сама понимаешь, что ты говоришь? – с жаром ответил ей иностранец, хотев протянуть к ней руки, но глухой, грубый звон бесцеремонно заставил его одернуться и сменить тон, - София, ты сама мне говорила, что хороший правитель должен заботиться о стране и народе, позабыв о своих интересах.., - судя по паузам, эти слова давались ему тяжело, - Ты должна позволить Густаву вынести тот приговор, который он сочтёт нужным. Иначе, он опозорит тебя или начнёт манипулировать тобой.
- Он всего лишь глупый мальчишка. Стефан, его брат, хоть и был…
- Сумасшедшим психом, который сжигал своих людей пачками?– прошипел глухо молодой человек.
- Но это не отменяет того, что он был умен. – уверенно и твердо продолжала девушка, - Даже слишком…
- София, не обманывай себя, – понизив свой голос, но все так же строго сказал голландец, - Густав, может, и кажется не смышленым, но, уверяю тебя, он ещё та тёмная лошадка.
- Может и так. Но… - лёгким шлейфом воды звучал её голос. Она опустила глаза и вынула из кармана плаща маленький сложенный в двое клочок бумаги. Её взгляд остановился на нем. После чего передала его Габриэлю между прутьями решётки. Он вопросительно посмотрел на пергамент, а потом на Софию, взяв объект в руки, развернул послание и пробежался глазами по его содержимому. Не знаю, что было в той записке, но иностранца заметно качнуло, из-за чего ему пришлось облокотиться на решётку. Он оторвал взгляд от пергамента и на минуту мне показалось, что у него в глазах мелькнула какая-то двоякая радость с хорошей горстью удивления.