– Хорошо, просто оставь ему мой номер телефона, надеюсь, ты не рассказала ему о моих тематических интересах.
– Нет, конечно, исключительно представила как человека с экспериментальной базой исследований в этой области.
– Почему он не стал обращаться к топовым специалистам?
– Потому что, Лизонька, мальчик не совсем обычный, топовые специалисты, как считает он, могут данную инфу слить за гонорар журналистам.
– И ты это считаешь отсутствием отклонений? Мания величия и преследования у нас уже стали нормой?
– Лиз, берешь или нет?
– В жесткий ДС? – рассмеялась я.
– Давай без этого, ты отличный специалист, и до сих пор не понимаю тебя, почему не практикуешь в частном порядке.
– Лар, потому что не хочу созависимостей.
– Это все твои переживания по поводу прошлого, я понимаю, но пора бы уже оставить его.
– Сменим тему и насладимся вечером. Тебе, как и мне, не мешает отложить все эти папки, бантики, заметки на полях, чужие предпочтения и прочее и просто получить удовольствие от вечера и прекрасной кухни.
– Ты потерянная. Что случилось?
– Белые розы…
– Опять?
– Пока не знаю.
– Он появился?
– Нет, просто кто-то присылает в салон мне их с курьером.
– Лиз, иногда цветы – это просто цветы. Золотой постулат. Не стоит старые якори ворошить. Это все – лишь память.
– Хочется в это верить.
– Память о том, что когда-то ты позволила себе быть слабой, не всегда полезна.
– Это опыт. Урок.
– Это блажь. Тебе скучно жить?
– Нет!
Я рассказала про планы перестройки, про желание построить новую концепцию, про «Мраморную зебру», про Настю.
– Лиз, тебе надо сменить обстановку и просто поехать отдохнуть. Ты же сама знаешь, что все эти воспоминания, они как ограничительная черта, которая символизирует тебе, что ты близка к рубежу, за который не стоит заходить.
– Спасибо за совет. Ты права, именно в режиме эмоционального истощения просыпается все то, что когда-то стало периодом, в котором просто поиграли с чувствами.
– Это твое восприятие. Сама же прекрасно знаешь, что восприятие порой важней самой ситуации. Все к лучшему, может, это трансляция твоего шанса перезаписать якорь. А на самом деле какой-нибудь очаровательный молодой поклонник таким образом ухаживает. Откуда ему знать, что для тебя это не радость, а напоминание о сложном периоде.
– Об этом знаю я.
– Забей!
– Отличный совет. Рассказывай, что у тебя?
– В отличие от тебя, романов на рабочем месте заводить мне не с кем. Но скажу тебе вот что, моя дорогая. В моем отделении девяносто процентов женщин лежат из-за мужчин. Пока молодая, красивая и здоровая психически, живи для себя, – подмигнув, завершила триаду Лара.
Официант принес огромное блюдо с хинкали, от которых исходил пар и потрясающий аромат.
– Видимо, я просто дико голодная!
– Это лучшее, что я слышала от тебя за вечер.
Виталий подъехал в условленный час, и мы в отличном настроении по ночному городу ехали домой. В голове никак не унимались песни Грузии.
– Останови здесь на две минутки, – попросила Лара.
– Мы же еще не приехали.
– У меня тут есть небольшое дело, секундочку, – слегка выпившая Лариса, пошатываясь, вышла из авто.
– Тебе помочь? – прокричала ей вслед я.
– Большая уже, сама справлюсь.
Отвлеченная на приятные мысли, поглотившие меня в огоньках уличного освещения, я уверена была, что Ларисе просто надо отойти выдать, так сказать, золотой дождь на тротуары улиц.
Дверь распахнулась, в салон с каплями ночной влаги Лариса просунула букет белых роз.
– Вот тебе. Перезаписывай свой якорь и начни уже новую жизнь. Цветы не виноваты.
– Лааара, спасибо огромное.
Вечер закончился, и пришло время отправляться домой.
– Елизавета Алексеевна, я вас провожу до двери.
– Не стоит, Виталий, спасибо. Завтра выходной. Отдыхай.
С трудом вставив ключ в замочную скважину, в предвкушении скорого сна в обнимку с букетом я вошла в дом. Смутил стойкий аромат мужского парфюма. Нащупав в кармане брелок с тревожной кнопкой, задумалась, зря я отказала Виталию в возможности проводить меня.
– Кто мы, зачем мы здесь. Живы мы или нет. Дикой пчеле все равно, мир для нее внизу – только дорога цветов, – раздался голос из темноты гостиной.
– Почему без света?
– Был бы свет, ты бы одна не вошла.
– Продолжишь стихотворение? – включая свет, спросила я.