Во дворе кипела работа: собиралась жаровня, кололась дрова, туда-сюда сновали сухотелые войны в набедренных повязках, измазанные красной глиной, защищавшей от солнца.
Нами овладело безмолвие. Стейси трясло. Труди тихонько всхлипывала. Брюс неустанно облизывал губы. Затихли, будто мыши. После бесконечно долгого молчания мама заговорила первой, разорвав давящую тишину:
– Сколько патронов?
– Ни одного, – ответил Стилски, отшвыривая пистолет.
– Как так? – Общему изумлению не было предела.
– Чем, по-вашему, отстреливались год назад? Думали, я добренький и поэтому Фроди не кокнул?
Враждебные взоры упали на растерянного повара.
– Как они пронюхали наши слабые места в обороне? – забрюзжала Стейси. – Спасибо Максу, что нас во сне не порубили.
– Я не верю в совпадения. Среди нас стукач! – продолжил мысль Чак. – Кто-то сливает им инфу. Они не тухнут от страха. Уверены, что мы безоружны.
Предвкушая нападки, Фроди встал в воинственную позу, готовый отражать нескончаемые обвинения.
– Накажем мерзавца! – тыча пальцем в повара, вставил Брюс.
– Отставить, недовесок! Не хватало еще междоусобной грызни. Оставим внутренние разборки на потом. Трупоеды загнобили нас и не ожидают контратаки от уставших салаг. Чем дольше тянем, тем хуже будет: мы вконец ослабеем, а они лучше подготовятся.
– Согласен, – подпел Брюс.
– И с «трофея» глаз не спускать!
Далее Чак распорядился сколотить из оконных рам противопехотный еж – многоконечную звезду с острыми осколками по краям. Стикса привязали к трубе, чтобы он не мешался под ногами. Пока Чак сыпал командами и планировал атаку, записала сегодняшние события. Спрячу дневник, чтобы он не достался дикарям.
Схватка окончена. Мы по-прежнему в западне, но обошлось без потерь. Мы отвоевали залу.
Фроди рванулся в бой первым, доказывая свою преданность. За ним наступали Брюс, Зак и Дика. Мама и Стейси замыкали ударную группу. Для меня оружия не хватило. Я, Труди и Чак засели в задней комнате с завывающим Стиксом. Чак поручил мне в случае поражения перерезать ему глотку складным армейским ножом, которым мы чистили коренья. Он посоветовал сделать то же самое сестре, собаке и самой себе.
Размалеванные охранники не ожидали сопротивления. Фроди, яростно горлопаня и шинкуя тесаком воздух, набросился на коренастого типа в набедренной повязке. Дика выбрала женщину в длинном плаще.
Противник Фроди отбился и выскользнул прочь.
Бита рассекла пустоту. Соперница Дики увернулась. Она ринулась к выходу, но Зак и Брюс преградили ей путь, оттеснив вглубь залы. Фроди, Стейси и мама замкнули круг. Женщина заметалась. Ее тесак клевал направо и налево, ища слабые звенья. И он нашел. Мама и Стейси дали слабину. Обманный маневр. Удар. Стейси, схватившись за плечо, уронила мачете.
Дикарка вырвалась из окружения. Она проскочила в заднюю комнату, оттолкнув Чака. Попыталась схватить Труди в заложницы, но прыткая сестренка юркнула под защиту Стикса. Пес бешено залаял, выскребая когтями пол. Поводок натянулся, выгибая трубу, к которой был привязан.
Забившись в угол, она загнанным зверем глядела на нас.
Она сидела в двух шагах от меня. Перекошенное испугом лицо косилось на мой складной нож. Она отбросила тесак, показывая, что сдается.
– Убей трупоедку! – гаркнул Чак. А я была не способна на убийство. Внутри меня что-то сопротивлялось. Одно дело защищаться, но совсем другое – вонзить лезвие в живой комок плоти.
Кто-то из общины повторил приказ.
– Она может быть полезна, – сказала я, не понимая в тот момент смысла собственных слов.
– Они не пойдут на сделку! – сказал Зак. – Сделай это.
– Зарежь ее! – Это был детский голос Труди, пробившийся сквозь лай Стикса.
– Отомсти за Макса! – подначивала Стейси.
Дикарка восприняла мою нерешительность за проявление милосердия, за сигнал к действию. Она поднялась и неуверенной походкой зашагала к выходу.
Меткий удар.
С залитыми кровью глазами и прилипшей к голове битой раненая затрепыхалась. Гортань клокотала рвотными звуками. Стукнувшись о косяк, она рухнула. Агония скоро затухла.
Дверной проем, ведущий в коридор к лестничному пролету, перегородили «ежом» до того, как подоспела подмога.
– Цела? – заботливо спросил Зак. – Растерянность – это о’кей. Я сам чуть в штаны не наделал.