Удивительная штука «Эндокриногенез»! Я снизила уровень привязанности к Кёртису до нуля и начислила дополнительных очков Заку. Это оказалось проще, чем разделать грызуна.
Осмотревшись, я вылезла из укрытия. Мне захотелось увидеть Зака. Община наверняка в городе на раскопках гиперлупа. Пройдя несколько шагов, я услышала, как меня позвал женский голос.
Марта растерянно озиралась по сторонам. Завидев меня, она подбежала. Повисла на шее и заплакала.
– Доченька, я переживала.
Она сбежала, выкрав у Брюса еду и навигатор, по которому выследила меня. Она догадалась, как работает прибор. Марта заметила, как я включила НБИ, будучи привязанной к Чаку собачьим поводком. Тогда навигатор протяжно запищал, и это не скрылось от нее.
Новостей было немного. Они прибыли в Атланту двое суток назад, отыскали центральный вокзал линии гиперлупа и под командованием Брюса приступили к расчистке рухнувших конструкций. Зак переживает смерть отца, но вынужден подчиняться. Меня интересовало его здоровье и отношение со Стейси, но ничего конкретного Марта не рассказала.
– Зачем нашла меня? – Ледяной тон вызвал у нее легкий ступор. Она решила, что я дуюсь на нее из-за какой-то ерунды, но не придала этому значения. Она предложила основать собственную общину. Ответила ей: – Я собираюсь вернуться, а ты – как хочешь.
– Дори, я не узнаю тебя.
– Я тебя тоже, Марта.
Ее лицо, покрытое корочкой аллергической сыпи, побледнело. НБИ выдал: «Конфликт оценочного восприятия».
– А где Кёртис?
Я пожала плечами. Ответить мне было нечего. Какая разница, где он.
Марта вновь обняла меня, проверяя мою ответную реакцию. Ее объятия душили. Хотелось вырваться, оттолкнуть ее, но я бездействовала. Просто стояла напольной вешалкой, на которую повесили поношенное старье, и молчала.
– Я и представить не могла, как мне без тебя будет плохо, – причитала она.
– По этой причине ты хотела слиться со мной в единое целое? – Вопрос отрезвил. Она отпрянула, настороженно разглядывая меня. Мне приелась семейная драма, и я заявила: – Я пойду. Прощай.
– Я не могу вернуться. Я обокрала мексикашку. Он убьет меня. Дори! Доченька! Постой!
Я не повернулась.
Ах, да! Забыла написать, что она сообщила о несчастном случае на расчистке завалов. Гертруда погибла.
Небоскребы делового центра напоминали расстрельную стену – серые, с зияющими дырами от протараненных автомобилей, стойко выдержавшие не один ураганный залп стихии. Ветер утащил с улиц брусчатку и грунт, обнажив фундаменты и подземные коммуникации, а пешеходные переходы трансформировались в беспорядочные мосты над бездной. Городские улицы приняли вид гравюр Эшера: искривленные перспективы невозможной геометрии. Среди этого апокалиптического сюрреализма копошились знакомые фигуры; они добавляли своим присутствием лишние серые мазки на грязное полотнище. Один из них – самый крепкий на вид – щедро раздавал приказы. Бесформенная железяка, обтянутая канатом, шевелилась в такт ритмичным толчкам. Женщины тащили обломки в растущую кучу хлама. Ультрасовременное здание вокзала – таким оно запомнилось мне с детства – своей громадой похоронило вгрызающийся в толщу земной коры туннель со скоростными эскалаторами. Истощенные люди голыми руками разбирали завалы, казавшиеся нескончаемыми. Я предполагала, что предстоит каторжный труд, но чтобы настолько адский – не могла и вообразить.
Брюс узнал меня по куфии и лыжным очкам. Растерялся. Пистолет Кёртиса нервно дирижировал в его правой руке. Он вообще выглядел довольно нервным и переутомленным бессонницей.
Работы прекратились. На меня устремились пристальные взоры. Стикс зарычал, но его безупречный нюх признал во мне ту самую Дорианну, которую две недели назад выкрали из общины; обрубок хвоста весело завилял.
– Не стойте. Работайте! – Руководящая должность улучила знания английского. Произношение улучшилось, но шепелявость и акцент резали слух.
Они не торопились исполнять приказ. Парадоксально, но Чак Стилски, не имея рук, поддерживал дисциплину в трех отрядах на должном уровне, а Брюс, с оружием в руках, еле контролировал единый отряд каторжников. Изможденные стянулись к нам. Фроди облокотился на черенок лопаты, покачивающегося Зака поддерживал лом, Стейси присела рядом со Стиксом, а Дика мяла обрезок троса, обвивая им свои запястья.
– Соскучилась?