– Я прощаю тебя. Позволишь называть тебя братом? – произнесла я, раскидывая руки для объятий.
Дуло задрожало, нацелилось в землю.
В тот же миг лопата прочертила дугу.
– Нет! – вырвалось из груди, но я опоздала.
Лезвие лопаты чиркнуло по стянутому на макушке пучку волос. Дюймом ниже – и с Брюса сняли бы скальп. Он направил пистолет на Фроди. Спустил курок.
Включенный предохранитель спас жизнь повара и решил судьбу Брюса.
Спустя долю секунды он лежал на спине, подсеченный ударом лома. Когтистые лапы Стикса вмяли его в землю, а мощные челюсти расплющили пальцы, держащие пистолет. Дика набросила петлю на шею и с силой стянула концы троса. Захлебывающийся крик сменился натужным кряхтением.
– Прекратите! Он нужен живым!
Брюса прооперировали, предварительно усыпив настоем из водорослей. Я внимательно следила за дозированием. Стейси с удовольствием ампутировала перемолотые фаланги пальцев, прижгла рану раскаленным железом и жестко перемотала.
– Выживет, – недовольным тоном заключила она.
Очнувшись после операции, Брюс обвинил меня в предательстве. Он посчитал, что по моей вине лишился половины кисти.
Суд над ним состоится завтра.
18 апреля
Проснулась от нежного запаха куриного соуса. Не открывая глаз, подумала, что наконец-то приснился сон, но запах еды был реален. Зак протягивал банку с аппетитными кусочками мяса. За долгие годы этикетка истлела, но нюх меня не подвел – это была наивкуснейшая курица в мире, хоть и просроченная. Уплетая деликатес, я слушала эпопею, как Фроди, отправившись засветло в туалет, наткнулся на продуктовый магазинчик в подземном переходе. Крысы изгрызли мягкие упаковки, но в стальных банках прекрасно сохранился консервированный горох, кукуруза, говядина и настоящее лакомство для общины – джем и арахисовое масло. Он смеялся, глядя, как я запустила пятерню в куриную мякоть и жадно переносила ее в рот. Такая вкуснятина! Я могла бы посвятить каждую страницу этого дневника одной только еде.
Лагерь опустел, и мы с Заком остались наедине, впервые после моего возвращения. Когда он отвернулся, я пощипала себя за щеки, чтобы придать им здоровый румянец. Глупо, конечно. Ничего подобного раньше не вытворяла, но мне очень хотелось произвести впечатление, быть желанной, привлекательной.
Мы обнялись. Не просто прижались друг к другу, а по-настоящему, с чувствами – так мне показалось в тот момент. Я прильнула к нему, почувствовав себя в надежных объятиях, положила голову на плечо и вслушивалась в размеренное постукивание сердечка. Будто не виделись сотню лет, и кроме него нет ближе человека на этой планете. Мой единственный, родной, любимый человечек! Захотелось довериться, рассказать ему обо всех лишениях, испытанных за те долгие две недели, когда мы были разлучены судьбой.
Зак поспешил освободиться. Некая робость, капелька осязаемой нетвердости в его движениях насторожили и одновременно разочаровали. Может, я делаю что-то не то? Или я слишком закомплексована? Уложив локоны за уши, включила НБИ. Сообщение: «Низкая степень уверенности. Повысить?» – неужели и такое возможно? Положительный ответ, и гормоны эстрадиол и прогестерон поползли вверх. В паху заныло. Легкие раздуло. Кровь закипела.
Переплетенные тела… глотаю его слюни… набухший сосок выкручивает до жжения… жесткие лобковые волосы врезаются в промежность… толчки заставляют стонать… кричу… он оскорбляет меня, называет грязной, похотливой шлюшкой… шепчу: «Не останавливайся, любимый»… темп стремительно нарастает… горит… взрываюсь… внутри полыхает жар… на исступленные стоны собирается община и жадно ловит каждое движение… они наблюдают, как он изливается в меня… о, нет! Он продолжает… Еще хлеще, жестче, мощнее, глубже… больно и сладостно…
Миг – и видения пропали. Разум набросил покрывало на неожиданно оголившиеся горизонты новой меня. Это был не какой-то рекламный ролик – посмотрел и забыл, – а некое когерентное взаимодействие с подсознанием, породившее сексуальную интуицию. Опыт, вдохновивший меня на смелые подвиги, всплыл из недр микрокосма, словно кто-то разворошил гнездо похоти, пробудил дремавший эрос.
Я осмелела, позабыв стыд и смущение. Мотнула головой так, что волосы беспорядочно растеклись по лицу. Языком провела по губам. Пальцы сами расстегнули куртку. Неужели, чтобы завести мужчину, нужно так мало? Наши губы – на расстоянии вытянутого языка. Он склонил голову, и лбы соприкоснулись. Волна тока прошла по нервам, разливая по телу жар. И было плевать на его кислое дыхание, и гниловатый запах одежды, и завшивевшую копну светлых волос, и множественные прыщи на лбу от сальной куфии. Все в нем выглядело обольстительной, ни с чем не сравнимой особенностью любимого человека.