Он страстно поцеловал в засос – так страстно, будто припал к роднику в пустыне. Его чувственные поцелуи покрыли шею. Крепкой хваткой он сжал груди до сладостной истомы, до жалящей неги, до выжигающего озноба. Момент неподходящий, но я обязана была раскрыть свою природу. Я хотела начать с чистого листа, чтобы он принял меня такой, какая я есть – почти человек.
– Этот Кёртис Макконнелл пришел, чтобы увести меня…
– Я так и думал! – оборвал он. – Этот бойскаут не выходит у тебя из головы даже во время перепихона. Кинула и меня, и свою семью, чтобы быть с этим… с этим…
Пока он выбирал словцо покрепче, я взяла инициативу в свои руки:
– Я же вернулась. Ни к Марте, а к тебе, чтобы мы могли начать все заново, позабыв прошлые обиды. Чтобы мы вместе одолели обстоятельства и выбрались из этого проклятого гипергана. Хочу обрести новую жизнь, чтобы ты был счастлив… – Не успела добавить «со мной».
– Упреки… – И вроде он стоял совсем рядом, но его уже не было.
– Нет, – сказала я предельно мягко, сдерживая нарастающую обиду. Я коснулась его шрама в районе большого пальца, но почувствовала едва ощутимое сопротивление. – Ты взбесился из-за одного упоминания о мужчине, с которым у меня, к счастью, ничего не было. Я же хотела вывернуть себя наизнанку, оголить свою душу, показать себя без прикрас. И пусть мое нутро в некоторой мере было бы для тебя пугающим, но в нем обязательно отыскалась бы частица доброты, отзывчивости, любви и простой, совершенно обыкновенной человечности. А ты сказал: «Оденься!» Но я не упрекаю. Ты не готов. Тебе нужно время. – Во взгляде Зака блуждало непонимание. Я провела по его грязным и ломким от строительной пыли волосам – жестковатым, но приятным на ощупь.
Он тряхнул головой, сбрасывая мое прикосновение. По лбу поползли морщины недовольства. Отпрянул, спрятав руки за спину. Невидимая преграда между нами выросла еще на фут.
– Дори, ты сильно изменилась. Толкуешь иначе! Ведешь себя, будто училка.
– Намекаешь, что тебе нравилась былая Дори? Слабая, наивная и глупая?
– Справедливая! Ты честно делила хавчик с больной сеструхой, заботилась о ней.
– И в чем же, по-твоему, я несправедлива сейчас?
– Мексикашка безжалостно порешил моего папашу, выпотрошил и заставил сожрать. Я до сих пор не могу избавиться от жестковато-волокнистого привкуса. А Труди? Ее тельце так и не смогли вытащить из-под трехсотпудовой плиты. Вспомни, как он угрожал тебе. А об изнасиловании и упоминать не хочу.
– Уже напомнил, – отрезала я, догадавшись, к чему он клонит. Его попытки манипулировать не скрылись от моего внимания.
– Обещаю, все случится быстро. Потребуется единогласное решение.
– Я вынуждена отказать. Он нужен нам.
– В прошлой Дорианне мне нравилась понимание.
– Или податливость?!
Смутился. Занервничал. Разговор не клеился. Не имеет смысла описывать нашу непродолжительную и пустую беседу. Когда он уходил, попросила его:
– Организуй сходку. Нам нужно выбрать нового лидера.
– Разве это надо? Уже понятно, кто им будет.
Не такой я представляла нашу встречу. Я видела в нем целеустремленного главаря, ведущего общину к спасению. Себе я отвела роль помощницы и возлюбленной. Думала, будем кружиться в танце под музыку, играющую в наших головах, и шептать, шептать всякие глупости. Мы целовались бы и клялись в вечной любви. Я безудержно хохотала бы над его сальными выходками и забавными словечками. Тоненький голосок внутри меня пропел: «Дорианна, для любви нужны двое».
Я смотрела вслед на его твердую походку. Ему навстречу так своевременно вышла Стейси. Завидев его, она кокетливо заулыбалась. Когда он подошел вплотную, она как бы случайно уронила какую-то безделушку, которую Зак не преминул поднять. Она состроила блаженную мину, растекаясь в благодарностях. Поцеловала его в щеку. Дешевый флирт!
Ближе к полудню, когда космический щит задел кромку солнца, состоялась сходка, на которой в первую очередь решался вопрос о выборе главаря. Фроди, не мешкая, предложил мою кандидатуру.
– При отсутствии соперников необходимо набрать минимум половину голосов, – напомнил он правила. – Дори не может голосовать за себя, а значит, из пяти человек за нее должны отдать голос трое.
Претендентов не предвиделось. Брюс дискредитировал себя, Фроди и Дика – отщепенцы. Я хотела предложить Зака, но он вдруг воскликнул: