– Моих людей пропустили через желудки. А эти посланы самой Вселенной. Настоящие бойцы. Звери! Но что-то я не вижу моей воспитанницы Ирэн.
Я вложила в его грубую ладонь цепочку с кулоном. Его сухие глаза увлажнились. Рука, теребящая противогаз, используемый как защита от ультрафиолета, затряслась пуще прежнего. Он не поинтересовался подробностями ее смерти. Вообще ничего не сказал. Склонился и прогудел какую-то молитву.
Они ответили на несколько вопросов, благодаря которым мы убедились, что они те, за кого себя выдают. Клинок Брюса опустился, а Стейси спрятала мачете за пояс. Джон хмыкнул, не торопясь оглядел нас, а потом сообщил, что на окраине Атланты трупоеды вырезали всех его людей.
– Они скоро будут здесь. Нужно уходить. Немедленно.
Я рассказала об антенне, но он будто не слышал:
– Нельзя терять ни секунды. Они близко! Я не могу сейчас умереть – я слишком грешен. Мое сознание на краю голографической сферы будет порождать этот проклятый мир и всех вас бесконечное число раз, пока я не исправлюсь. Дорианна, это касается и тебя: покайся и прими нашу веру. Или будешь вечно ввергаться в зацикленный континуум.
Мне показался забавным поиск утешения во лжи, но так устроена их психика. Раньше верующие довольствовались простыми объяснениями, а теперь теология придуманной религии опиралась на научные данные. Для ведения богословских споров одного НБИ и отключенной логики было бы маловато.
– Дай мне прощение, – припал Брюс к ногам старика. – Верую в многомерную Вселенную, Сильное Взаимодействие, Большой Взрыв, породивший голографический космос и Землю, все видимое и невидимое… – повторял он символ веры, совершенно размытый даже для здравого понимания.
Джон с легкостью обретал новую паству: без козней, кровопролития, угроз или шантажа. Они принимали его сторону, ожидая приказов оставить форпост и бежать.
– Джон, разрешишь высказаться? Нет?
Он нехотя мотнул в знак согласия.
– Зачем ты пытаешься отнять у людей будущее?
– Наоборот, я дарю им его через вероучение. Что может сравниться со спасением?
– Бегство ты приравниваешь к спасению? Почему спасением не может быть отпор на такой выгодной позиции, какую мы занимаем?
– Спасением я называю веру в Понятых.
– А чем вера в Понятых в укрепленном здании отличается от веры в чистом поле? Почему бы не дать людям шанс вырваться отсюда? У нас есть возможности и способ, требуется лишь чуточка веры в себя, самая малость – с горчичное зернышко.
Я не стремилась сразить их громкими речами, удивить красноречием и уж тем более переубеждать, но накипевшее – слова, брошенные сгоряча, были услышаны.
– Говоришь, у вас есть радиопередатчик?
На семнадцатый этаж карабкались медленно. Виктор волочил ногу, зажатую деревяшками, смущенно сетуя, что всех задерживает. Отшучивался, что проворнее удирал от людоедов. На полпути он вспотел так, что, казалось, его оружие – зазубренный длиннющий нож, болтающийся на поясе – к концу восхождения проржавеет насквозь. У женщины за спиной висел лук и колчан с несколькими стрелами. Ее самодельные очки в виде двух скрепленных осколков от солнечных панелей скрывали зрачки, беспорядочно дрейфующие на выкатившихся белках. Только их голограммному богу известно, что они пережили. Когда мы вышли на крышу, она поспешила надеть их, хотя небо уже темнело.
Джон Расмус ознакомился с конструкцией антенны. Он проявил заинтересованность, но был настроен предельно скептически. Нотки скептицизма не стихли даже под музыку заигравшего автомобильного компьютера. Незатейливая мелодия всколыхнула его. Он что-то промямлил и подошел к краю, разглядывая полыхающие в закатном мареве макушки высоток; улицы, запруженные обломками, уже погрузились во мрак. Его спутница подошла к нему и оперлась на его плечо. Она куда-то вглядывалась, а потом она неожиданно воскликнула:
– Трупоеды! Атакуют!
Огненные точки стекались к подножию небоскреба. Предсмертный вопль взорвал округу – сработал смертельный капкан.
– Сторожи антенну, – наказал мне Фроди и с остальной толпой побежал в холл, чтобы принять основной удар.
Перенесла сегодняшний день на страницы дневника. Не могу просто так сидеть. Бой в разгаре. Побегу сражаться! Они поплатятся за Бирмингем!
22 апреля
Время за полночь.
Мы проиграли битву. Мои сотоварищи погибли, а Стейси захватили в плен. Брюса проткнули пикой. Джон Расмус сдавал позиции, когда Фроди утащил меня в тайную комнату.
Он достал нож и предложил оказать любезность. Я ответила, что справлюсь сама. На прощание он дал совет: разрезать сонную артерию и напрячь шею, тогда кровь вытечет быстрее.