Она отвлеченно произнесла:
«В последнее время часто вспоминаю общину».
Не подумав, я сходу ляпнул:
«Скучаешь по тому уроду мексикашке или повару-людоеду?»
«Ты призираешь тех людей, но благодаря им я жива».
Дурак ты, Кёртис! Ой, дурак!
«Извини, чушь сморозил».
«Я принесу тебе рубашку».
Дорианна махнула в сторону развалюхи и скрылась среди покосившихся стен. Она выскочила бледная, прижимая к себе мой… ее дневник.
«Ты украл его!»
Ее губы искривились от гнева, как лепестки степного мака в непогоду.
«Я все объясню».
«Я доверяла тебе!»
«Клянусь, я не читал твоих записей! Я писал о тебе».
«Как ты мог?!»
«Это атавизм. В типах „А“ и „В“ был заложен „ген сплетника“, чтобы они выворачивали свое психическое состояние в отчеты, которые затем анализировались. Мои же данные регистрировались наноботами, но тяга к писательству мне не чужда. Я не читал твоих записей».
Дорианна мотала головой, печально выслушивая мои жалкие объяснения».
«Ты поступил подло!»
«Я полный кретин. Я обязан был вернуть дневник. Я сделал единственную запись, что ты умерла, а потом еще одну, и еще. Я не мог остановиться. Дневник стал для меня болеутоляющим лекарством».
Она крутила над пламенем потертую обложку. Казалось, еще чуть-чуть и костер отблагодарит ее за подарок столпом искр.
«Вырви написанные мною страницы и сожги их. Дневник должен принадлежать его истинному владельцу».
«Он тоже не мой. Я нашла его у мертвого тела, и он попросился ко мне в друзья».
«Со мной приключилась такая же история».
«Похоже, он сам выбирает себе владельца. Знаешь, я больше не чувствую его: обложка сделалась грубой, а страницы не хотят открываться. Продолжай писать. И оденься».
«Спасибо, Дори. Обещаю, я буду заботиться о нем, – сказал я, а про себя подумал: – Как знать, может, этот дневник проводит меня в последний путь. Ему не привыкать».
Я получил дневник обратно. Чувство вины заставило меня весь вечер безмолвствовать. Поганое чувство, надо признаться. Жевал скользкие куски мяса непонятного происхождения и молчал. Дорианна вела себя естественно, но я ощущал, как этот чертов инцедент отдалил нас.
2121-05-18
Прошло восемь суток и пять часов. Я облазил оба берега, копался в мусоре, жег костры. Бесполезно. Ни следов, ни единого намека, что Дорианна жива.
Я потерял Дори! Она, наверное, погибла. Тешу себя слабой надеждой, что ей каким-то чудом посчастливилось выбраться на сушу.
В то утро мы погрузили наши скромные пожитки и отчалили. Мы не спешили преодолевать реку, давая слабому течению отнести нас на юг, подальше от Стены. Ее край был достаточно близок, может, всего в двух-трех километрах. Дорианне жутко понравилось сплавляться. Это был ее первый опыт и, похоже, последний…
Когда замаячили массивные сваи, поддерживающие редкие сегменты моста, я предложил пришвартоваться у пологого берега, оттуда было бы удобно продолжить путь вдоль шоссе на восток.
Вскоре река сузилась, а течение замедлилось. Я отталкивался шестом, а Дори подгребала куском фанеры. Кроссфит вымотал нас вконец, а до свай было как до Атланты пешком. Сделав паузу, заметили, что отдаляемся.
Огромная река в одночасье поменяла направление. Тогда я не понимал, куда она потекла, ведь выше по течению была плотина.
Я уперся шестом, но он сломался, будто сухая тростинка. От гребли не было проку. Словно на моторной лодке, мы пронеслись мимо деревянной постройки, давшей нам ночлег.
Скорость нарастала; река мелела, будто из ванной выдернули пробку. Равнинная речка превратилась в горную: с порогами из строительных плит, блоков и мятого железа, устилавших дно. Мы кое-как разминулись с торчащей стрелой подъемного крана. Дорианна дикой кошкой вцепилась в скользкие бревна, не желая держаться за меня.
Я поднял взгляд и обомлел: громада Стены перебралась через дамбу и беспрепятственно осушала русло, надвигаясь на нас. Я попытался отвести плот к берегу, как неожиданно днище налетело на ржавый плавник стального листа. Веревка лопнула. Бревна разъехались. Дорианна не успела даже пикнуть. Ее макушка мелькнула в бурлящем водовороте. Нырнул за ней. Кричал. Звал ее. Со всей дури ударился о крышу затонувшего школьного автобуса. Вскарабкался, чтобы осмотреться: непроглядная тина из мусора, поднятая мощным потоком со дна, заволокла поверхность.