Устроили привал. Зак набросился на еду. Он выковыривал из банки ветчину, макал ее в рассол, поедал и запивал бурбоном. Меня воротило от прелого запаха пересоленной пищи и чавканья, но от алкоголя я не отказался. Самое то! Напьюсь до беспамятства!
«Погнали в погреб! Отсидимся, пока не кончатся продукты. – В ответ я безразлично пожал плечами. – Давай, потрещи, как там за Стеной?»
Я отмахнулся:
«Обычная жизнь».
«Так кто ты? Турист-экстремал? Исследователь? Зачем приперся?»
«Сделать доброе дело».
«Замутить с Дори?»
«Какой смысл это обсуждать? Ее больше нет».
«Уж не втюрился ли ты в нее?»
Он окончательно взбесил меня дурацкими вопросами. Я выпалил в его манере:
«Создай сквозняк! Теперь каждый сам по себе!»
Я мог бы свернуть его тонкую шею легким движением руки. Он не успел бы и шевельнуться, но я бездействовал. Последствия не заставили себя долго ждать. Он вытащил пушку и навел на меня.
«Стреляй, придурок!»
В тот момент я действительно хотел умереть. Я сделал глоток и отшвырнул бутылку.
Он медлил.
«Живым будешь полезнее. Ты выведешь меня за Стену».
Неожиданно бутылка приковала мое внимание. Из горлышка выплескивался алкоголь, стремительно переполняющий трещину и разливающийся в лужу; сухая почва отказывалась впитывать жидкость. В тот миг меня осенило:
«Дори жива, прибор не лжет! – Он с глупым видом вытаращился на меня. – Она действительно за Стеной! Скажи, когда Стена отступит на север? Тебя парализовало? Чего молчишь?»
«В любой момент или никогда. Она непредсказуема».
«Мы возвращаемся. Будем ждать у самого края Стены».
«Не врублюсь, как она выжила?!»
Я не стал утруждаться объяснениями, да и писать об этом нет времени. Нужно вернуться и ждать – ждать настоящего чуда.
2121-05-29
Наконец-то! Стена медленно поплыла на северо-восток. Минувшие дни не находил себе места, ловя малейшие изменяя в траектории ее движения, часами пялясь в серую мглу. Она, как назло, хаотично дергалась, будто изводила, раздумывая, куда ей отправиться. Черт, говорю о глазе гипергана как о живом существе!
По вечерам я ожидал заветного писка. Он успокаивал меня, но стоило ему затихнуть, как я впадал в адское беспокойство. Картинки страдания несчастной девушки отчетливо всплывали в моем воображении. Всякий раз меня лихорадило от мысли, что сигнал больше не повторится, что Дорианна умерла от голода или ужасного ранения. Я перестал жалеть, что мне не снятся сны. Каково это, когда мучают ночные кошмары?
Теория, как Дорианне посчастливилось выжить, родилась случайно. Выливающийся бурбон из бутылки натолкнул меня на смелую мысль. Рискну предположить, что когда она упала с плота, течение утащило ее к дамбе старой гидроэлектростанции, где гиперган осушал реку и водохранилище верхнего бьефа. Ее затянуло в сбросной шлюз, по которому она пролезла внутрь плотины и находится там до сих пор, а водная толща защищает ее от смертельных гамма-всплесков. Дорианна, как запечатанный джинн в бутылке, ожидает своего часа.
Общение с Заком свелось к минимуму. Тем не менее мы держались вместе – стадный инстинкт гомосапов мне не чужд. По вечерам нас разделял полыхающий костер. За время, проведенное с Дори, я приобщился к огню, его гипнотическому влиянию. Когда мы пропускали огненный ритуал, я нервничал. Бесспорно, биоинженеры сохранили в нас это примитивное влечение, восходящее к их собственным прародителям – австралопитекам. В этом имелся глубинный смысл: если общество откатится к первобытному образу жизни, то у выживших будет возможность начать все сначала.
2121-05-31
Стена попятилась, оголив железобетонную тушу гидроэлектростанции. С десяток водосбросных затворов на ее вершине имели сходство с гребнем хребта сказочного дракона. От этих массивных створок зависел уровень воды в водохранилище и реке. От сложных и увесистых механизмов уцелел каркас; ничто не сдерживало водные массы, которые могли свободно вытекать через водоводы. Подножие преграждал курган, ощетинившийся лезвиями стального хлама. Крупнокалиберные фрагменты арматуры торчали из топкого слоя наметенной жижи, отравляющей воздух едкой вонью, будто древний ящер умер и преспокойно разлагался на палящем солнце.