Предстояло взобраться на каменную громаду, за которой вырастала безбрежная Стена, вычерпывающая воду из водохранилища. Столько раз воображение проигрывало план действий, но теперь я не представлял, с какой стороны подступиться. Стилски предложил подождать, на что я огрызнулся:
«Сиди и жди, сколько хочешь, а я иду на поиски Дори!»
Жалкий трус! Я отправился один, в то время как он устроился поудобнее, чтобы наблюдать с безопасного расстояния.
Я залез на верхушку дамбы и огляделся. Обмелевшее озеро оголило в теле плотины множество воронок. Через них вода стекала по косым водоводам, пронзающим плотину насквозь, раскручивала турбины и наполняла реку. Теоретически Дори могло засосать в одну из воронок со стороны реки. Позвал ее, но даже эхо не ответило мне.
Стена колыхнулась, будто поторапливала. Летящий массивный обломок выпал из ее округлой поверхности и с взрывной силой грохнулся в беспокойное озеро. Поднявшаяся волна ударилась о дамбу, напоив водоводы; откуда-то из недр гидроэлектростанции послышался стон вращающихся гидротурбин; речная грязь, получив инъекцию, размякла и потекла. Шансов выжить в водонапорной части, не будучи перемолотой лопастями, меньше нуля.
Я спустился к основанию плотины, в непролазные дебри вязкой грязи. Передвигаясь вдоль крутого откоса, зондировал смрадное месиво длинной палкой и затем осторожно ступал. Вздувающиеся пузыри отрыгивали неожиданные артефакты: бутылки, куклы, погнутые колесики… Покосившиеся опоры линий сверхпроводящих электропередач вздымались дремучим буреломом, преграждая путь. Я попытался протиснуться, но чуть не растянулся на острых кольях. До меня долетели слова Зака:
«Позырь чуть правее!»
Пригляделся. В железобетонном монолите заметил оцинкованную дверь, окруженную гнутой арматурой. Сбоку не подобраться. Я вылез из трясины и подошел к Заку, озвучив план:
«Спущусь сверху и попробую проникнуть внутрь. Мне нужен моток веревки и навигатор. Внутри темно. Буду подсвечивать экраном».
Он нехотя отдал то, что я потребовал.
Я привязал один конец веревки за выступ, а второй скинул вниз. Спуск по наклонной плоскости прошел быстро. Сумка через плечо, на дне которой лежал кольт и дневник, особо не мешала.
Еще месяц назад я выгнул бы стальные петли, но голод и изнуряющие переходы выпили из меня все соки. Дверь поддалась с помощью трубы, которую я применил в качестве рычага. Перешагнул через порог во влажную тьму коридора, протянувшегося в обе стороны.
Не предполагал, что нутро плотины испещряет такое количество многоуровневых технических туннелей и помещений. Я бродил по бесконечным внутренностям, иной раз проходя по множеству раз одно и то же место. Дори не отзывалась. На самых низких уровнях стояла вода. К моему удивлению, она была прозрачной и совсем не пахла гнилью. Очевидно, она фильтровалась слоями почвы и просачивалась сквозь трещины бетона. В другой части нестерпимая вонь заволокла все пространство, но именно здесь кипела жизнь: в донном иле копошились черви, жуки и муравьи; пауки натянули сети; пищали полуслепые мыши, гнездившиеся на ворохах кабелей. Жизнь приспособилась.
Намотав километры, я наткнулся на ту самую дверь, через которую вошел. Уже стемнело; далекий берег реки освещала яркая точка костра.
Я не сдамся: или смерть, или Дорианна. Без нее не вернусь.
Вроде ничего не упустил, все записал. Хватит отдыхать! Пора продолжать поиски.
2121-06-01
Отродясь не видел снов, но хорошо представляю, как это происходит: веки опускаются и темнота рассеивается перед красочным миром, где законы физики не властны, где творятся чудеса. Когда Дорианна мягко провела по моим волосам, я подумал, что это сон. Будто секунду назад делал записи, а как поднял взгляд, увидел ее, стоящую рядом, прозрачнее призрака. Вскочил. По окаменевшим мышцам пробежали тысячи мурашек. Руки сами заключили ее в объятия.
Она вжалась в меня, а я забыл все слова. Физический мир перекрасился в мир ощущений: тепло ее тела, беззвучное дыхание, легкие прикосновения, признательные мысли. Смахнул слезинку со щеки, побоявшись, что она скатится и ошпарит ее плечо.
И вдруг от прикосновения с ней рухнула железобетонная пещера, давящая на нас своей массой. Прохладный горный ветерок гладил зеленое море, на поверхности которого колыхались бутоны степных маков. Невинные капли дождя интимно стекали под одеждой. Стрекот кузнечиков доносился из шелестящей травы. Я ловчился сорвать непослушный цветок, чтобы вплести его в черные кудри Дорианны, но рука рассекала пустоту. Звуки природы вытеснили писк мышей и капающая с потолка вода. Видения дикого поля, соприкоснувшись с реальностью, развеялись. Но Дорианна была рядом – настоящая и живая. Когда-нибудь мы обязательно поедем в степное предгорье, и все мои видения станут явью.