Хруст стекол утонул в штормовом грохоте. Дорианна вскрикнула, когда хайдрострайк уперся ей в спину. Левое плечо Зака обильно сочилось кровью. Рука безжизненно болталась вдоль туловища, в точности как у его отца.
Я выскочил из укрытия, устремившись на него с красно-синим флагом. Представляю, как нелепо и жалко я выглядел в тот момент. Его гогот над моим бессилием и отчаянием взял верх. А еще безумный страх, что я потеряю Дорианну, вогнал меня в ступор. Я замер. Флаг поник, а он, прикрываясь девушкой, продолжал хохотать:
«Каков защитничек! С голой жопой и колом! Вам повезло, что нарвались на меня. Между прочим, я не собирался убивать твоего милого Кёртиса. Я хотел продырявить вашего дружка, а ты толкнула меня».
Она резко развернулась, уперев ствол доисторического кольта в его грудь. Они целились друг в друга. Воздух настолько наэлектризовался, что, казалось, порох в гильзе самовоспламенится. Зак засмеялся сквозь боль в плече:
«Собираешься поцарапать меня этой пиписькой? Давай же, прикончи меня… Ты этого не сделаешь. Ты неспособна обидеть любимого человека».
Он наклонился, наградив ее легким поцелуем. Мраморная статуя проявила бы больше эмоций, чем Дорианна. От ее взгляда веяло ледяным холодом бездонных колодцев.
«Стреляй, если я тебе безразличен! Не можешь? Молчишь. Я дал бы тебе будущее, семью, счастье. Я много тусил с девахами, но все они были пустышками, быстро втюривались. Ты – другая. Дори, избавимся от них и сбежим вместе: только ты и я! Мы же любим друг друга…»
Громовой раскат старинного орудия сотряс низкие своды, ударив по перепонкам. Стилски рухнул на колени, а потом завалился на бок с простреленной грудью. Пуля прошла навылет, чиркнув по серому камню.
Дорианна твердо сжимала рукоятку орудия. Когда тело шмякнулось, она ослабила хватку, вдохнула сизый дым, расправила плечи, будто кожу на спине разорвали выросшие крылья. Ее взор, полный спокойствия, устремился на меня в поисках одобрения, в котором она не нуждалась, хоть я и поощрил ее утвердительным кивком. Она сделала то, что должна была: без эмоций и сожалений. Этот выстрел разорвал ее внутренние оковы, прочертив яркий вектор, который станет ее жизненным ориентиром. Отныне она не забитая девочка, подобная манекену, на который кто угодно набрасывал собственное мнение.
Я выдернул хайдрострайк из дергающихся пальцев. Дисплей показал, что магазин пуст. Он блефовал!
Арочные своды подхватили эхо приближающихся шагов. Наемник был где-то поблизости.
Мы понеслись прочь без оглядки, пока галерея не оборвалась тупиком. Отступать было некуда: или дать бой в невыгодном для нас месте, или пуститься наутек через двор, обстреливаемый со всех сторон.
Очередная разорвавшаяся волна заполнила воздух моросящим туманом. По внутреннему двору уже разлилось целое озеро. Тускнеющее солнце, поглощаемое космическим щитом, постепенно погружало мир во тьму.
Я перемахнул через оконный проем и помог Дорианне.
Открытое пространство заволокло слепящей водяной дымкой. Соленые брызги выжигали глаза. Мы моментально промокли и дезориентировались, а ноги утонули по щиколотку в жиже. Не дожидаясь, когда пелена осядет, рванули напролом.
Неожиданно Дорианна растянулась в грязи, обо что-то споткнувшись. По инерции я пробежал несколько шагов. Вдруг передо мной возникла призрачная тень. Она выпрыгнула из промозглой мглы.
Шлепанье по лужам и переламывающийся свет выдавали его. Он целился в меня, а я в него. От незаряженного оружия была единственная польза – я не выглядел столь безнадежно.
Темнело быстро.
Наемник демонстративно отбросил пистолет. Невидимое орудие плюхнулось в лужу рядом с расколотым в щепки лафетом.
«Я безоружен. Я умею быть благородным и справедливым. Рукопашный поединок?!»
Я избавился от своего бесполезного хайдрострайка и, подловив момент, совершил ложный выпад. Он отпрянул, от неожиданности оступился, но не упал. Наступательный рывок – и я возле него.
Завязалась драка.
Дорианна беспомощно наблюдала за моим противоборством с призраком: летели брызги, сверкали кулаки, лохмотьями из-под ботинок отваливалась скользкая грязь. Я падал. Поднимался. С диким остервенением атаковал. А затем беспомощно обрушивался, получая сокрушающие пинки.
Я сдавал позиции. Он был повсюду. Удары сыпались из пустоты, и я уже не соображал, куда бить, а куда отступать. Почувствовал, как что-то холодное кольнуло в мышцу бедра. Неглубоко. Блестящий полумесяц сверкнул и тут же исчез – из живота торопливо потекла кровь. Обагренный нож пытался ужалить меня, – но не смертельно. Он ловчился кромсать поверхностно, наслаждался расчерчиванием моей плоти для игры в крестики-нолики.