Я поднял трубку доисторического телефонного аппарата. Гудков не было, сколько ни стучал бы по рычагу. Связи нет.
«Дори, милая, мы в западне».
Желтые лампы потухли. Мы стояли в темноте, слушая учащенное дыхание друг друга.
«Кёртис, не говори так. Мы что-нибудь придумаем. Мы выберемся отсюда».
«Так не должно было случиться. Я обязан был переправить тебя в надежное место, где ты жила бы долго и счастлива. Там они не добрались бы до тебя».
«После всего, что мы пережили? После того, что они сделали с тобой? Твое предложение сводится к тому, чтобы прятаться и бегать всю жизнь? Хочешь посадить меня в кадку, задвинуть в дальний угол, где на меня не обратят внимания, и периодически поливать? Трястись, что в один прекрасный день меня вырвут с корнем? Кёртис, это твое предложение? Может, мне стоит надеяться на чудо, что слабохарактерные людишки проникнутся всепрощением и даруют мне пощаду как безвредному сорняку? Совесть угнетателей – если она есть! – ослепла. Нас воспринимают беззащитными тараканами, которых не жалко раздавить. На нас можно ставить эксперименты, истязать, убивать. Никогда! Ни за что не буду сидеть сложа руки! Разве мы не имеем права сражаться за наши жизни? Мы выберемся отсюда и вместе продолжим борьбу за нашу свободу! Хватит прятаться! Мы громко и твердо заявим о себе и своих правах. Мы слабы, потому что разобщены. Наша сила не в НБИ и не в продвинутом геноме, она – в альтруизме. Общность для нас превыше всего. В этом мы превосходим гомосапов. Используем их слабости против них самих. Нам пора объединяться в большую общину. Пора взрослеть. Пора отбросить нимбы мучеников. Мы больше не жертвы, и мы не будем страдать. Мы позаимствуем у людишек их кровожадность. Мы сами станем палачами. Только жестокие методы эффективно дойдут до их серо-розовых клеток».
От услышанного я похолодел больше, чем от потери крови. Свет вспыхнул, и в его тусклом свечении глаза Дорианны гневно блеснули. Когда-то в этих глазах была кротость, но сейчас в них полыхал обжигающий вихрь решимости. Страшно представить, что будет, когда он обрушится на людишек. А это обязательно случится. И им не будет пощады. Дорианна прошла трудный путь от незаметной девчушки до лидера. Она потеряла всех своих близких, сестер и мать. Неудачи и лишения не страшат ее. Ничто не сломит. Нейробиологический имплантат даст только дополнительные знания, но сама ее сущность достаточно закалилась и ей не терпится в бой, – и эту сущность, этот внутренний огонь никакими настройками НБИ уже не изменить.
Что я мог ответить ей? Она не нуждалась ни в моих напутствиях, ни в назиданиях. Ее жизненный путь определился здесь и сейчас, и чтобы он не оборвался так глупо, я предложил обследовать глубоководный аппарат. Он мог быть единственным шансом вырваться из подводного плена.
Двухместная мини-подлодка предназначалась для коротких всплытий. Баки с горючим были полны, а вот запасов кислорода хватит одному человеку дня на три. Он закончится до того, как подлодка покинет зону поражения гипергана.
«Дори! – Я погрузил в свои ледяные ладони ее обжигающие пальцы. – Выслушай очень внимательно: я запрограммирую батискаф на конечную цель – главный Бункер Апокалипсиса. В нем располагается штаб-квартира повстанцев. Через неделю ты уже будешь там. Когда закончится кислород, ты впадешь в анабиоз, но по прибытию тебя оживят. Я не жилец. Рана слишком серьезна. К тому же кто-то должен загерметизировать шлюз с этой стороны… Тебе подберут личность другого человека. Когда встретишься с миссис Гессергтон, супругой кандидата в президенты, она поможет тебе встать на ноги. С ее помощью ты продолжишь мое дело».
«Без тебя не поеду! Кёртис, хочу кое-что тебе сказать. На самом деле давно хотела…»
«Выполнишь мою просьбу?»
«Что угодно».
Я отпустил ее трясущиеся пальцы и сказал:
«Сотри все чувства ко мне. Сотри всё, до последнего, и не жалей. Это обыкновенная химия головного мозга – ничего более».
Дорианна подняла горький взгляд, сведя дрогнувшие брови. Алые губы натянулись тонкой ниткой, побелели, будто присыпанные снегом лепестки мака. По лбу пробежали взрослые морщины. Она бурно задышала, готовя словесный протест, но дрогнувший голос коротенько произнес:
«Почему?»
«Чтобы не отвлекаться от борьбы. Дори, ты – ключ к будущему нашего рода».