Дора быстро поднесла платок к носу и вытерлась, глаза покраснели.
– Я уже сильно расклеилась. Куда еще тянуть? Я хотела написать завещание или собственный некролог, типа того. Хотела написать отцу и брату что-то, ну, знаешь, прощальное, что ли. Если все выйдет из-под контроля. Но, пожалуй, не стану. Просто не верю, что это станет для меня концом. Странно, но мне кажется, будто если я что-то подобное напишу, или скажу кому-то о том, что рискую умереть, то шансы на плохой исход повысятся. А пока это только предположения. Всё мне хочется верить, что я просто неправильно поняла ситуацию, и есть лазейки.
Глава XI
5 января. Семьдесят шестой день.
Включилась камера небольшого вертикального формата.
Изображение тряхнуло, качнуло в сторону, и в центре появилось лицо Доры крупным планом.
На фоне звучало равномерное пиканье – похоже, медицинских приборов. Лицо у Доры выглядело очень бледным, губы сухими, и, ярким ореолом лежали вокруг ее лица растрепанные волосы – полностью седые, разбросанные по подушке, на которой она лежала, снимая себя на телефон. А камера телефона засвечивала все белое. Изображение иногда вздрагивало. Похоже, Дора прислонила телефон к подоконнику, но придерживала, чтобы он не упал. Других деталей палаты было не видно.
– Прошел месяц. – сказала она немного охрипшим голосом, ровно и медленно, – Все это время мы искали варианты и кое-что пробовали. Мы нарисовали Ларию тушью, карикатурно, как идиоты прочли заклинание, и сожгли рисунок. Еще мы выходили с ней на связь – я спросила, в чем источник жизни мертвых, как бы парадоксально это ни звучало. Конечно, она не ответила. По ней было понятно, что она знает о наших попытках, и ей это не нравится. Но все же она была вполне спокойна, как воспитатель в детском саду. Словно знает, что сила на ее стороне, так сказать.
Мы разговаривали с Офусом, ее отцом, когда он приходил к ней гостить – через бумажные сообщения. Мы хотели узнать, как у них все устроено. Узнать, можно ли закрыть дверь. Он только написал, что дверь – это результат намерения Ларии.
Кроме того, кстати, у нас пропал балкон в номере. На этот раз Лем это тоже запомнил, потому что выходил туда покурить. Там не лежало ничего важного.
Еще я запускала внутрь мышь. Везла на машинке кусок сыра в зазеркалье, а мышь бежала за куском. Она вышла там из номера и добралась до лифта, а дальше я не сообразила, как нажать кнопку, чтоб он поехал вниз. Пока я медлила, выяснилось, что мышь скончалась. Еще три, нет, четыре мыши я так запускала. И одну удалось вывести из здания и перевести через дорогу. Но рано или поздно все умирали. По их трупикам мало что можно было сказать, кроме того, что все они стали белыми, прямо как я, и под конец бежали гораздо медленнее, чем вначале.
В общем, я купила термобелье, гидрокостюм, надела все последовательно, а сверху спецодежду. Полный маразм, – Дора попыталась перевернуться на бок и у нее вырвался стон от боли; поморщилась. Потом ее губы съехали в одну сторону: она ухмыльнулась.
– Но до чего же странно все это рассказывать. Особенно, если представлять, что это когда-нибудь кто-то посмотрит. Я еще ничего не сказала, а уже лежу тут больная, хромая. – Дора на пару секунд развернула камеру, взяв в кадр стоящее у кровати инвалидное кресло. Палата была оформлена в белых тонах, чистая и пустая, только на прикроватном столике мелькнула тарелка с недоеденной кашей.
Дора продолжила рассказ, она вспоминала:
– Я вызвала Ларию с помощью машинки часа в три дня. Лема не было. Он уехал в торговый центр. Обстоятельства совпали, и я решила действовать. Зашла в зеркальную квартиру, вышла в гостиную, и на пороге в спальню стояла Лария. Я выстрелила в нее зарядом соли из ружья. Это ружье Лем еще в ноябре приготовил, но планировал использовать позже. Соль ее толкнула; она отшатнулась, и почти сразу стала идти на меня. Тогда я бросилась к ней и схватила ее за запястье. Я была почти уверена, что не получиться, что мои руки провалятся сквозь нее, но нет. В нескольких слоях костюма было сложно понять, но она имела плоть. Она была плотной, ощутимой. Я потащила ее в обратном направлении, к выходу. Она кричала, вырывалась.
Я почти ничего не видела из-за маски и регулятора. Рассинхронности в ее голосе не было. И сбоев во времени я тоже не замечала, словно все происходит в той же самой квартире – в настоящей. Мы прошли половину коридора до моей двери. Она ударила меня со спины; с меня слетел капюшон. Я развернулась, прижала ее к стене. Потом она как-то оказалась в стороне от меня. Да, были моменты, когда я упускала из виду происходящее. Полсекунды и ситуация немного другая, как во сне или в фильме, где заминка кадров происходит. Я взяла ее за шею и стала душить, – Дора поднесла свободную руку ко лбу, прикрыв глаза.