Выбрать главу

Валетова Тамара

Дневник дрянной девчонки

Несколько историй в качестве пролога

Мне 16 лет и я исполнена предвкушением своей взрослой жизни. Каждый день во мне живет ощущение "что-то должно произойти" и что-нибудь всегда происходит.

Как-то раз мы с Валей, моей школьной подругой, возвращались на метро домой после вечерней прогулки. Это было обычным нашим развлечением — выехать летним вечером на Крещатик, сидя на лавочке, смотреть на проходящих мимо людей, потягивать что-нибудь слабоалкогольное, ждать встречи со своей судьбой. Мы были веселы и беззаботны, ехали в полупустом вагоне и говорили-смеялись-смеялись-говорили. В какой-то момент я заметила, что парень, сидящий напротив, внимательно наблюдает за мной. Совсем не прячась, смотрит, при чем не в глаза, а ниже. Я была на высоких каблуках, в короткой юбке и без колгот. Наверное, ему были видны мои трусики. Это неожиданное приключение пришлось мне по вкусу. Я, продолжая разговаривать с Валей, стала, как бы ни нарочно, приподнимать ногу, слегка подтягивая ее к себе, и поглаживать подушечками пальцев, опускаться ниже и подниматься выше, слегка прохаживаясь по коленке, тереть одной ногой о другую, слегка разводить их и сводить. Как бы случайно, будто эти жесты иллюстрировали то, о чем мы с Валей говорили. Парень впился в меня глазами и, не отрываясь, смотрел, уже забыв, что сам находится рядом с беседующими друзьями. Вот они встали и потянули моего наблюдателя к выходу. И неожиданно, судя по всему, не только для меня, у него под шортами стала видна такая огромная эрекция, что даже его дружки заметили и рассмеялись. Член парня, не смущаясь окружающего общества, бесстыдно горизонтально торчал, спортивные шорты этого никак не скрывали! Вслед за дружками рассмеялась и я, теперь уже в открытую рассматривая дело рук своих (и ног), даже указала на "стоячие шорты" Вале. А парень, сгорая со стыда, взял у друга рюкзак, чтобы прикрыться.

***

Лет в 14 я отдыхала в одном крымском пионерлагере. Мне всегда нравились такие поездки: отличный дружный отряд, все друг с другом "встречаются", самодеятельность, дискотеки. Девочки крутили романы с мальчиками и, при этом, даже не целовались. Просто прикольно было ходить вместе за ручку, бегать друг к дружке в комнату на свидание, танцевать на медленные танцы.

В меня тогда влюбился вожатый. Об этом знал весь отряд, и, конечно, я. Его звали Михаил Васильевич, и было ему тогда аж 27 лет, мне этот возраст казался недосягаемо далеким. Он преданно смотрел на меня, всегда как-то выделял перед всеми, выгонял парней из моей комнаты, сам все время там сидел, везде таскал с собой и т. д. Его отношение почему-то казалось очень естественным. Я была невинна и чиста в своих мыслях, но как Набоковская Лолита, просто забавы ради, испытывала на нем свою формирующуюся женственность. Я ходила при нем в трусиках и маячке, тоже демонстрировала свое расположение, всегда задорно и немного с вызовом смотрела в его преданные синие глаза, если обращалась к нему, подходила близко-близко и смотрела снизу вверх. Я не отдавала себе в этом отчета, но, вспоминая сейчас свое поведение, понимаю, насколько это было очаровательно, бесхитростно и абсолютно не вульгарно. Так может вести себя только девочка, не имеющая какого-либо сексуального опыта, но чувствующая свою власть над взрослым мужчиной и с юным азартом старающаяся эту власть испробовать. Бесценная, милая, очаровательная невинность.

Помню, как пол-отряда высыпало посмотреть, как Михаил Васильевич заставляет отжиматься в холле мальчика, которого он застукал со мной в комнате, хотя, входить в палату к девочкам было не запрещено. Смотрела и я, мне было приятно и радостно. А еще, помню, как вожатый пришел ко мне ночью с предложением обмазать мальчиков пастой. Мы с ним, почему-то на четвереньках, поползли в соседнюю комнату, я спереди, он сзади, обмазали всех, давясь от смеха, потом выползли и насмеялись в холле. После он уложил меня спать.

Михаил Васильевич не позволял себе со мной ничего лишнего. Лишь два эпизода действительного эротического напряжения между нами было. Первый, когда он пригласил меня танцевать на дискотеке. Происходило это под ухмылки всего отряда. Я знала об отношении вожатого к себе, но не думала, что он решится пригласить меня и, была удивлена и взволнована. Я чувствовала себя невероятно хрупкой в его руках. Прижавшись щекой к его груди, я с удовольствием представила, что люблю его, что это мой мужчина и когда-нибудь мы будем вместе. Ощущение его больших, теплых ладоней на спине, подарило мне, возможно, первое в жизни сексуальное желание.

Второй раз мы с ним остались наедине в моей комнате. Он предложил позаниматься английским языком и я, конечно, согласилась. Мы только вдвоем, за окном темно и тихо. Я лежу на животе поперек своей кровати, ноги скрещены, голова подперта руками. Михаил Васильевич сидит прямо напротив меня. Между нами только узкий проход шириной в одну тумбочку. Я смотрю на него снизу вверх. Как проходил урок не помню. Помню, что в один момент я перестала слышать, что он говорит. У меня зазвенело в ушах, щеки вспыхнули, глаза как-то сами по себе увлажнились, а он молчал и просто смотрел на меня. Мы застыли и просидели так довольно долго, пока в комнату не ворвалась какая-то девчонка.

Это был первый мужчина, разбудивший во мне женщину.

***

Отдельного упоминания заслуживают друзья моего брата. У меня с Андреем 10 лет разница и был в моей жизни такой период, когда с ним, в его доме, с его друзьями, я могла получить то, чего не получала нигде больше — беспрепятственное свободное общение с парнями старше меня. Это было бесценно. Андрей приглашал меня в гости, когда все собирались у него и ни в чем не ограничивал. Я выпивала, веселилась, танцевала, вступала в интимные связи с его друзьями. С каждым из них у меня что-нибудь да было, но действительно хотела я только одного.

Первым был парень Костик. В нашей связи он сам проявлял инициативу. Знаешь, такую приятную стадию всеобщего веселья, когда все встают из-за стола, расплываются по квартире и делают то, что им хочется: разговаривают, курят, пьют и снова разговаривают, танцуют. Я любила разговаривать. Я, самоуверенная 16-летняя девчонка, что-то втирала на кухне этим взрослым парням, закончившим университет и уже строящим свою карьеру. И вот, когда я переплывала из кухни в комнату за дополнительной порцией спиртного, или на балкон, поучаствовать в разговоре там, Костик подлавливал меня и затаскивал в укромный уголок — в спальню или в ванную. Там он набрасывался на меня и целовал, мял, облизывал, ласкал… мне это нравилось, но с ним я всегда была только пассивно не против. Как-то Костик подстерег меня и затащил в спальню. Там бережно уложил на кровать и очень нежно целовал и ласкал, потом лег сверху, но не придавил, а накрыл своим телом, будто я маленькая девочка, которую нужно защитить. А в другой раз, на даче, он оттащил меня к забору и там так жадно вылизал между ног, будто в жару припал к слабому источнику и никак не мог напиться.

Был еще Сережа. Это симпатичный и стеснительный парень. Всегда в стороне, всегда слушает и глупо улыбается. Из-за его робости и пассивности между нами никогда бы ничего не произошло, если бы случай не свел нас после вечеринки спать в одной постели. Приятно устраиваться рядом с парнем и знать, быть в полной безмятежной уверенности, что он сегодня станет твоим. Никаких сомнений, так свойственных мне в других ситуациях. Я ложилась и была в сладком предвкушении обладания, но не самим Сергеем, а новым опытом с этим, случайно оказавшимся рядом, парнем. Он противился мне поначалу. В большинстве своем, друзья Андрея из уважения к брату, и моему нежному возрасту, не собирались вступать со мной в интимные отношения. Но я сумела переубедить их. Из жадности, жадности к новому опыту и количеству преклоняющихся мне, как юной соблазнительнице, мужчин. Сначала мы с Сережей говорили, потом я принялась гладить его волосы, руки и следующий эпизод — я на нем сверху и уже снимаю свою кофточку. Мы целовались и ласкали друг друга не для того, чтобы получить удовольствие, а ради самого факта происходящего.

Далее Антон. У меня к нему не было располагающей симпатии. Он не привлекал внешне — его глаза плавали в аквариумах за стеклами больших очков и это делало парня как будто неуклюжим и лишало выразительности взгляда. Антон не был мне интересен даже из жадности, но он пытался за мной ухаживать как за взрослой: дарил цветы, назначал свидания, звонил. И наконец, как-то раз мы с ним оказались в одной постели, в ситуации, точно повторяющей Сережину. Он, очевидно, видел себя в роли кролика, открывающего для Алисы страну чудес — мир секса. В этой своей фантазии, Антон был искусным любовником, и очень старался соответствовать образу, удовлетворяя меня орально, но все вышло не так, как он того ожидал.