Я появилась на свет случайно. Никто меня не ждал и не хотел. Казалось, что Бог решил обделить меня любовью с самого рождения. Родители мечтали о сыне, поэтому с трудом смирившись с моим появлением на свет, воспитывали меня строго, если не сказать жестоко. И вовсе не потому, что они были плохими людьми, а просто потому, что нужда сделала их жизнь невыносимой. Им очень хотелось выдать меня замуж, что бы избавиться от обузы, которой я была для них, но шансов на это было мало, так как мои глаза, словно в насмешку над их планами, смотрели в разные стороны. Я страдала косоглазием, а в нашей местности это считалось дурной приметой. Какой мужчина захочет взять в жены женщину, приносящую несчастье? Из своего детства я запомнила только тяжелую работу по дому, которой стало больше, когда к радости родителей появился мой брат, и бесконечные пляжи Гоа, по которым я ходила каждый день, собирая рыбу, случайно выпавшую из сетей рыбаков. Выполняя рутинную работу, я пела, и все говорили мне, что у меня золотой голос. Отцу даже предлагали продать меня в бродячий цирк, но он, к счастью, сделал другой выбор. Когда мне исполнилось 17 лет, он позвал меня за собой. Мы шли довольно долго, вдоль берега моря, увязая ногами в песке, пока не добрались до соседней деревни, где жили мусульмане. Отец подвел меня к белому шатру, у входа в который мужчина в черных одеждах седлал коня. Очевидно, они с отцом были знакомы, потому что всадник не удивился нашему приближению. Он кивнул в знак приветствия и оценивающе посмотрел на меня. Затем, кивнув еще раз, словно соглашаясь с чем-то, неведомым мне, он небрежно отсыпал отцу горсть монет. Мой родитель судорожно зажал деньги в кулаке, а затем с горечью сообщил мне, что теперь этот мужчина мой господин. Так я была продана в рабство. Уходя, отец вместо прощания сказал: «Я надеюсь, что ты принесешь им несчастье, дочка!». Он не любил приверженцев Аллаха, в нашем доме всегда молились индуистским Богам, и тот факт, что мужчина не знал нашего языка, позволил отцу, никогда не отличавшемуся смелостью, произнести свое проклятье вслух. Ничего не подозревающий всадник жестами приказал мне сесть за ним на коня. Мы отправились в путь.
Мне было весело. Незнакомец, за которого я крепко держалась, пока мы скакали навстречу неизвестности, наверное, думал, что я плачу навзрыд, а я смеялась. Все что угодно было лучше, чем предательство и равнодушие родителей. Ветер шумел у меня в ушах, забивая их песком, я почти падала с лошади, так как никогда до этого не ездила верхом. Мне было страшно от криков мусульманина, который подгонял своего скакуна, но при всем при этом моя душа пела, радуясь, что я вырвалась на свободу и открылась бесконечному и большому миру.
Дорога наша была не долгой, и вскоре мусульманин привез меня к каравану верблюдов. Там он помог мне слезть с коня, и передал подошедшему к нему толстому, коренастому евнуху. Тот, переваливаясь с ноги на ногу, неспешно отвел меня в шатер, в котором было уже сорок девушек. Они окружили меня, приветствуя, и с интересом разглядывали. Все они были очень красивы, каждая своей неповторимой красотой. Видимо решив, что я не соперница им, они отнеслись ко мне дружелюбно и объяснили, что мы куплены для турецкого султана и всех нас скоро повезут в его дворец. Там мы должны стать служанками его жен или, если повезет, его наложницами. Получить место в гареме мечтала каждая, но только наиболее удачливые имели шанс попасть туда. По всеобщему мнению, мне из-за моих глаз рассчитывать на везение не приходилось. Я не стала спорить с ними, хотя мое сердце ясно подсказывало мне, что все будет так, как я захочу. А мне сразу захотелось попасть во дворец, встретить там султана, и стать ему женой. Конечно, никому я об этом не сказала, иначе бы меня подняли на смех. Вместо этого я улыбнулась и попросила показать мне место, где я могу лечь спать чтобы отдохнуть с дороги. Мне досталась подстилка возле самого входа, так как я была последняя кого доставили в шатер. На следующий день мы отправились в путь.
Прежде чем мы добрались до Стамбула, прошло много дней. По дороге нас учили незнакомому языку и мусульманским обычаям. Мы сами готовили себе еду, стирали одежду и убирали шатер. Со многими девушками я подружилась, они доверяли мне свои секреты, и совсем не замечали, что я бережно храню свои. Я не смела им рассказать, что знаю о том, что готовит мне и им будущее, ведь и этот дар тоже считался проклятием. Я и сама не часто им пользовалась, потому что жить в настоящем гораздо интереснее.