— Андрей? — произнесла она, словно его имя было ей давно известно. — Это я, Ирина.
Он вздрогнул, не ожидая, что она заговорит первой.
— Да, — ответил он, пытаясь скрыть удивление. — Простите, мы знакомы?
Она кивнула, но не ответила. Вместо этого её взгляд скользнул вниз, к лужам, которые покрывали тротуар. Андрей последовал её примеру, и его сердце замерло. В отражении воды её лицо было другим — более старым, с глубокими морщинами, а глаза казались наполненными древней мудростью. Он моргнул и снова посмотрел на девушку. В реальности её лицо оставалось молодым и безупречным.
— Что это? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.
Ирина ответила тихо, почти шёпотом:
— Иногда отражения показывают то, что скрыто. То, что мы забыли. Или то, кем мы были.
Её слова прозвучали странно, но в них была какая-то неоспоримая логика. Андрей хотел спросить, что она имеет виду, но почувствовал, что ответ может быть слишком пугающим.
— Мы… знакомы? — повторил он.
Ирина улыбнулась снова, но в её глазах мелькнула тень грусти.
— Мы встречались раньше. Но не здесь. И не в этом времени.
Он нахмурился, не понимая, что она пытается сказать. Однако её слова будто пробудили в нём неясные образы — старинные улицы, звуки шагов на каменной мостовой, запахи старой бумаги и свечей. Это были не воспоминания, а скорее ощущения, как будто он переживал их в другой жизни.
— Вы… тоже видите странные вещи? — осторожно спросил он, чувствуя, что она может понять его.
Ирина кивнула.
— Дождь иногда говорит со мной. А в отражениях я вижу то, что не принадлежит этому миру. Мне кажется, мы связаны. Но я не знаю как.
Её признание заставило Андрея вздрогнуть. Он не был один — кто-то ещё видел то, что он считал плодом своего воображения. Но это не принесло облегчения. Скорее, наоборот — теперь всё казалось ещё более реальным.
Ирина сделала шаг вперёд, её ботинки мягко хлюпнули по мокрому асфальту. Она протянула руку, словно хотела прикоснуться к нему, но остановилась в последний момент.
— Ты должен быть осторожен, Андрей, — сказала она, и её голос стал серьёзным. — Иногда то, что мы видим, не хочет быть найденным.
Её слова звучали как предупреждение, но он не мог отвести взгляд от её лица. В отражении лужи оно снова изменилось — теперь оно принадлежало молодой женщине, но одетой в платье XIX века. Андрей почувствовал, как дрожь пробежала по его телу.
— Ты знаешь, что это значит? — спросил он, отчаянно пытаясь найти ответы.
Ирина покачала головой.
— Пока нет. Но я думаю, что мы узнаем. Скоро.
Она повернулась и пошла прочь, оставив Андрея стоять посреди улицы, окружённого лужами, которые отражали не только небо, но и его собственный страх.
Глава 5. Сны о Средневековой Франции
Андрей проснулся от ощущения тревоги, которое уже стало ему привычным. Последние несколько ночей его преследовал один и тот же сон — он находился в библиотеке, окружённой массивными деревянными стеллажами, заполненными книгами с кожаными переплётами. Атмосфера была тяжёлой, пропитанной запахом старой бумаги и воска от свечей. На улице слышались приглушённые голоса, доносившиеся через узкие витражные окна, а воздухе витала напряжённость.
В этом сне он был не собой. Андрей знал, что его звали иначе, но имени он не мог вспомнить. Он был библиотекарем в каком-то средневековом городе, возможно, во Франции. Его задачей было прятать книги, которые считались запрещёнными церковью. Он чувствовал страх, но вместе с ним — странную решимость. Каждая книга, которую он скрывал, казалась важной, как будто она содержала ответы на вопросы, которые он давно искал.
В одной из сцен сна он стоял перед массивной дверью, украшенной резным орнаментом, держа в руках книгу с золотым тиснением. Её страницы светились мягким светом, словно она была живой. В этот момент он слышал шаги, приближающиеся к библиотеке. Он знал, что это инквизиторы. В панике он прятал книгу в тайный отсек под полом, закрывал крышку и молился, чтобы его не нашли.
Каждый раз, когда сон заканчивался, Андрей просыпался с ощущением, что-то упустил. Ему казалось, что он должен был сделать больше, спасти больше книг или избежать ошибки, которая привела к его гибели. Да, он знал, что во сне его поймали. Последние мгновения сна всегда были одними и теми же: он стоял на площади, окружённый толпой, его руки были связаны, а перед ним возвышался эшафот. Его сердце сжималось от ужаса, но он не мог ничего сделать. Топор палача опускался, и он просыпался, тяжело дыша.