Я любовалась этим произведением искусства, была заворожена на столько, что не заметила, как Меллиса обняла меня за плечи.
- Тебе нравится? Эрик профессиональный художник и имеет свою галерею, в следующее воскресенье мы вместе сходим туда. - а затем немного смутившись добавила. - Если ты этого хочешь.
- Миссис, мне очень-очень понравилось и я с удовольствием схожу, если мама разрешит.
- Аннабель, не называй меня миссис! Я просто Мелисса. - с улыбкой сказала она.
- Мелисса. - я смаковала это необычное для меня имя.
- Кажется, пирог готов. Все к столу!
Никогда прежде я не ела в дружественно настроенном кругу. В дома ба и деда мы ели под аккомпанемент дикого ора телевизора и пьяных речей деда. Он не работал уже больше года, поэтому нас тянула ба и мама. Маме приходилось пропадать на работе в две смены, чтобы обеспечить мне приличное детство, какое возможно в этом месте. Отец нам не помогал, да и мама про него редко говорила. На вопросы «А где твой папа?» я всегда отвечала, что он уехал в Париж и открыл свое кафе, поэтому редко бывает дома. Это была чистая и наглая ложь, отец жил через 4 квартала от нас и всегда отворачивал голову при виде меня или мамы.
Мы поедали пирог, запивали его облепиховым чаем, и разговоры велись непринуждённые. Супруги расспрашивали меня о школе, в которой я прежде училась, о друзьях, хобби, любимых книгах и телепередачах. Не заикнулись даже о том, где мой папа и это меня поразило. До чего ж тактичные люди. После обеда мы почитали книгу, которую Меллиса любила с детства - «Очень голодная гусеница». Время пролетало незаметно, Эрик не отрывался от рисунков, готовясь к новой выставке, в надежде продать как можно больше картин.
Время перевалило за шесть, а мамы все не было. Я переживала, не забыла ли она обо мне? Может, грешным делом подумалось мне, она оставила меня на попечение соседей и улетела во Францию? Нет, этого не могло быть. Она обязательно придёт и мы поедим мак-энд-чиз на ужин, посмотрим «Спроси у сториботов», прочитаем «Спокойной ночи, луна», и обнявшись ляжем спать, мечтая вернуться домой с огромной суммой денег. Раздался дверной звонок и Меллиса подошла к двери. Раздался знакомый голос:
- Добрый вечер, миссис Уилсон. Pardon* за опоздание. Меня задержал босс. Как вела себя моя малышка?
- Моник, называйте меня Меллисой. И не стоит оправдываться за опоздание. Нам все равно не чем было заняться, а Аннабель скрасила наш день. Не стойте на пороге, проходите.
Мама зашла и я тут же оказалась в её крепких объятиях. За день я соскучилась по её запаху, рукам и нежным объятьям. От переизбытка чувств я затараторила на французском:
- Oh mère, tu m'as tellement manqué***.
- Бель, а ну остановись. - оборвала меня мама. - Ты тараторишь на французском, а это не прилично в окружении людей, которые не понимают наш язык.
- Ой, простите. Я не хотела вас смутить. - извинилась я, виновата прижимаясь к маме.
После недолгой беседы мама, наконец-то, отвела меня домой. Расспросов о том, как я провела время не было и меня это насторожило. Неужели, она не переживает? А вдруг они какие-нибудь маньяки? Или просто психи? В тайне обидевшись на неё я отказалась от просмотра передачи и протопала в комнату, чтобы раньше лечь спать. Завтра меня ждал ещё один ужасный день в школе и начинался отсчёт до следующего воскресенья.
_______________________________________________________
*la grand-mère - бабушка и дедушка (фр.)
**Pardon - извините (фр.)
***Oh mère, tu m'as tellement manqué - мама, я так по тебе скучала (фр.)
Глава 1.3
В течении следующих шести месяцев я стабильно каждое воскресенье приходила к семье Уилсонов. До одного злополучного дня, который положил начало моей кровавой мести.
На улице стояла прекрасная весенняя погода. Деревья выпускали свои почки на встречу тёплым лучам Нью-Йорского солнца. Домохозяйки выходили из своих нор, чтобы облагородить убранство своего сада. На улицах пахло цветущей магнолией, из местных пекарен разносился пробуждающий аппетит запах. Из всех местных кафе владельцы выносили столы и стулья на летние веранды.
Тем тёплым днем я возвращалась из школы, съедаемая мыслями о выходных. В субботу, ровно в девять утра, к нам придёт Генри. Мы, как приличная семья, отзавтракаем вместе и разойдемся каждый по своим делам – я в школу, мама и он уйдут на утренний променад. Подойдя к дому, я заметила, как воздух буквально вибрировал каждой своей частицей, из парадной раздавался громкий вопль знакомого голоса. Быстро поднявшись по ступеням, я услышала обрывки диалога, явно не предназначавшихся для детских ушей:
- Как тебе не стыдно? Ты же мать! А у него есть семья! – верещала Меллиса.
- Меллиса, успокойся. Это не то о чем ты думаешь! Генри мой молодой человек, мы живём вместе. – отвечала моя мать.
- Молодой человек? Ты смеёшься что ли? У него есть жена и два прекрасных ребёнка! – не сбавляя оборотов кричала миссис Уилсон. – А ты, чванливая разлучница второго сорта! Чему ты научишь своего ребёнка?
- О чем ты толкуешь, невостребованная матка? – перешла на оскорбления мама. – Он мой и никакой семьи, кроме нашей, у него нет! Tu joues avec mes nerfs, merde*!
Я взбегаю по лестнице и вцепляюсь в холодную мамину руку:
- Mère, s’il te plaît calme-toi**. Пойдём домой! – умоляю я.
- Милая, зайди в квартиру и не слушай споры взрослых. – обрывает меня она.
- От чего же, пусть послушает на что способна её мать. – встревает Меллиса. – Ей нужно вынести урок : не быть такой, как её дрянная мамаша. А тебе, - тыкает она в Генри, - я хочу сказать одно! Сегодня же, я позвоню твоей жене и расскажу, что ты за тварь!
С этими словами на устах она закрывает дверь в квартиру, которая была пристанищем радости и спокойствия для меня в последние несколько месяцев.
Я не помню, что происходило в последующие дни. В воспоминаниях смутно проскальзывают наши скоротечные сборы, мамины слезы, прощальные слова Генри и полный ненависти взгляд соседки. Пока мы выносили наши скромные чемоданы, нам вызвался помочь Эрик. Он отвёз нас в аэропорт и отнёс наши чемоданы до паспортного контроля. На последок он подарил мне копию того самого портрета, что писал в первый день нашего знакомства. Я со слезами на глазах обещала его сохранить и обязательно привезти при следующем визите в Штаты. Он же, в свою очередь, обещал, что если станет известным, то выплатит нам часть процентов с продаж моего портрета. Но, как вы поняли, этого не случилось. И все годы во Франции мы перебивались как могли. В надежде, что однажды совесть его проснется и он оплатит свой долг.